До аншлюса Беларуси и восстановления аристократической евразийской империи в новом качестве такая Россия дойдет далеко не сразу. В противоположность нынешней кремлевской олигархической камарилье, от которой возможно ожидать чего угодно скоропалительного по чеченскому или по крымскому сценариям.
Однак складированное под Минском спецназовское оружие и амуницию следует иметь в большом виду. Мало ли что может пригодиться в этой политэмигрантской жизни и после нее?
«Охват не обхват. Чем-то ведь различны майка и футболка, не так ли?»
Алесь Двинько также кое-что поведал Евгену Печанскому по окончании званого ужина в Дарнице, куда по-дружески был приглашен и гость из Москвы. Поскольку с Ванькиным дедом Семеном писатель Двинько оказался в коротком знакомстве. Как бы сказать, на дружеской ноге.
Евген любезно вызвался отвезти его назад в Семиполки.
― Так что же вы хотели мне сообщить, Алексан Михалыч?
― Желал бы я погодить, пока сполна истекут шесть месяцев, мною обещанные блаженной памяти Алексан Сергеичу, тем не менее, время не терпит. О тайнике на даче под Боровлянами вам необходимо знать, друже Ген Вадимыч. Скажем, на всякий занятный жребий.
Автоматического оружия, спецсредств и прочего снаряжения тамотка достанет на хорошую спецгруппу силового обеспечения специфических негласных операций, в которых участвовал мой друг и ваш почивший в бозе многоуважаемый дядюшка. Будьте благонадежны… Об инвентарном списке конкретно поговорим чуточки позже, когда я расшифрую файл у меня на скрытом диске…
Помимо того Михалыч вдруг изложил совершенно неожиданную для Евгена версию безвременной кончины полковника Печанского.
―…Насколько вы знаете, Алексан Сергеич Печанский скоропостижно скончался от инфаркта не в таком уж пожилом возрасте. Он в полном понимании происходящего, бывши в твердой памяти, осознано выбрал такую вот смерть. Особый препарат, введенный рукой одного из наших проверенных коллег-медиков, подействовал сколь должно, и официальное вскрытие тела ничего, кроме заурядного, пускай, обширного инфаркта миокарда, не показало.
Вместе с тем самоубийством или убийством все прискорбно произошедшее я бы назвать не рискнул. Дело в том, что настоящим образом жить шестидесятилетнему полковнику Печанскому предстояло меньше года. Вопрос жизни и смерти для него не стоял. Главнее было: как и кем дожить до естественного конца. Потому что ему была диагностирована редчайшая болезнь Кройцфельдта-Якоба с погибельными симптомами угасания.
Смерть и смертельная неизлечимая болезнь Александра Печанского по-моему не страшили. Гораздо хуже было иное… Умирать-то ему пришлось бы от прогрессирующего разрушения головного мозга в невменяемом состоянии полнейшей деменции. То бишь преждевременного слабоумия, ― приостановил повествование Двинько.
Глянул пытливо на собеседника. Но тот упрямо молчал.
Руль «мерседеса» Евгений Печанский держал уверено, за дорогой следил аккуратно. Немного вина за ужином на него никак подействовали. Ошеломительное известие тоже. Нечто подобное он как-то предчувствовал, логично предвидел вследствие разговора с Иваном Буяновым.
«Два предложения след в след на одну оружейную тему ― они тебе не просто так… Логистика: фатально, летально и реально. Спрашивается, кому и когда? В продолженный период наибольшего благоприятствия…»
― Симптоматика болезни Кройцфельдта-Якоба сходна с той, какая случается при старческом слабоумии, ― не дождавшись от Евгена ни реплики, ни ремарки, участливым, соболезнующим тоном продолжил Двинько. ― Достаточно заглянуть в медицинские источники в интернете или в энциклопедиях, чтобы их сравнить и прийти к соответствующим выводам.
Наш упокоившийся Алексан Сергеич сделал их в должном порядке. Индуктивно, адекватно и продуктивно… Ажно, креативно, я бы подчеркнул.
Смерть, на мой взгляд, тоже есть творчество. Чтобы нам ни говорил по данному поводу обыденный квазирелигиозный материализм. Или суеверное гуманистическое неприятие остановки жизненных процессов.
Смерть естественна, ожидаема, наподобие конечной станции-терминала. Против того, неожиданная жизнь, она всегда как бы за гранью реальности.
По прошествии того же полугодичного срока мы с вами, мой Ген Вадимыч, оба должны получить от усопшего зашифрованные письма по электронной почте. Смею предположить, преставившийся Алексан Сергеич, намеревался и намеревается поручить нам пост мортем расследование некоторых частных и государственных обстоятельств его гибели. В частности, догадываюсь, что-ничто о преднамеренном заражении его прионами ― болезнетворными агентами Кройцфельдта-Якоба.
Человеческое жизнеустройство ― явление сверхъестественное, друже мой. Великое или малое. В особенности касаемо воздействия на него вредоносных мельчайших прионов в виде протеинов, меньших, нежели вирусы. Вот уж воистину ― живая смерть, мертвая жизнь, чему нас учат и отцы церкви христианской…
