Теперь, безусловно, белорусским властям предержащим не очень-то удается топтаться, подскакивать на месте между Востоком и Западом. Как видим, по-государственному не получается у них одновременно быть недобелорусами и полусовками. Типологическое мещанское поведение надолго себя не оправдывает, когда ни то, ни се, ни рыба ни мясо, серединка на половинку. Вот они почти прибыли на конечную, вскорости заявятся, сами не зная куда: не то в украинский городок Богдан, не то в подмосковное сельцо Селифан. Скажем литературно, по Гоголю. Или бездумно сватаются туда-сюда простонародно по-белорусски на бричке с рессорами и с хатой на подпорах.
Думается, наш эвентуальный и гипотетический аншлюс не явится казус белли, поводом ко Второй Восточной войне. Не говоря уж о замедленно, глобально назревающей Третьей Мировой. Но обе возможные и вероятные войны ему по силам существенно приблизить. Насколько? Про то один Бог ведает. Людям о том знать не дано. Ни вблизи, ни вдали.
Людская политика всегда была делом возможностей и вероятностей. Таковой она остается и по сей день ― приблизительным гуманитарным искусством, но отнюдь не строго выверенной, тактически и стратегически, точной военной наукой. А рекомендательная политология вкупе с факультативной социологией суть науки описательные, но вовсе не предписывающие.
В действительной событийной политике минусы и оплошности иногда оборачиваются преимуществом. Тогда как воображаемые плюсы, бывает, нередко превращаются в катастрофические промахи, приводят к непоправимым ошибкам, необратимо сминающим, сдается бы, нерушимую кристаллическую решетку устоявшегося политического бытия, надолго изменяя в ту или иную сторону массовое сознание.
Та же угроза возможного белорусского аншлюса Кремлю не в пример рационально выгоднее в сравнении с разрушительными оккупационными действиями, провоцирующими непредсказуемые постэффекты. Намного резоннее, эффективнее в политическом плане постоянно угрожать применением оружия массового поражения, нежели отдавать одноразовый приказ на его рентабельное оперативно-тактическое применение в каком-либо военном конфликте. Выиграет от этого не тот, кто его применил, ни, тем паче, тот, кто от него пострадал. Но третий радующийся, тертиум гауденс, соблюдающий вооруженный нейтралитет, сохраняющий реальную возможность прибегнуть, скажем, к ядерному оружию, угрожая им политически.
Любая публичная политика не терпит технологичной военной целесообразности, а каждая война в реальной истории фигурирует далеко не продолжением мирной политики, но решительным окончанием таковой.
Так, казусы и коллизии военной интервенции в Абхазию, в Приднестровье, в Южную Осетию, наконец, в Крымскую автономию отнюдь не положили начало возрождению Российской империи Рюриковичей и Романовых. В тождестве они никоим образом не стали великом почином, не дай Бог, реставрации СССР, сколь на то уповала и доселе того вожделеет несметная популяция особей диффузного неосоветского мировоззрения.
Поэтому аннексия Беларуси Россией более чем возможна и вероятна в силу эклектичной иррациональности и оппортунистической сиюминутности нынешней политики Кремля. Если обладающие властью воротилы, опираясь на публичную демократию, могут сработать не во вред завтрашний, а во мнимое здравие сегочасное, они именно так и сделают, едва ли осознавая, что для них, для их подданных есть временное благо, а что им извечное республиканское зло. Что им троянская Гекуба?
Ну а уж неосоветская форма и совковское содержание лукашистской РБ, исторические популярные обоснования в уподобленном извращении трех имперских разделов Речи Посполитой весьма и весьма способствуют безудержно надвигающемуся на Беларусь аншлюсу. Как-никак стародавний спор славян.
― А предотвратить его? ― почему-то потерянным голосом трагически вопросил Змитер Дымкин-Думко.
― Пожалуй, нечем, кроме всенародного антисоветизма и антикоммунизма по украинскому варианту, ― сокрушенно воздел длани Алесь Двинько. ― Либо созданием продленной ситуации полнейшего хаоса, исключающего принятие политических решений, когда властные мира сего вынуждены апатически ожидать прояснения обстановки.
Не только иллюстративного примера ради, но доказательно и состоятельно могу предположить, оптимально предложить дворцовый переворот и смену вех в Кремле опционально. Или же физическое устранение нынешних президентов РФ и РБ. Что также в последнее время равносильно кардинальному государственному перевороту и благонадежному необратимому переформатированию белорусской и российской политики…
Те же самые дарницкие беседы, затрагивая сакраментальные белорусские вопросы, органически и физически продлились на следующий вечер не однажды и не случайно в конце тихого, сухого, теплого, едва ли не летнего месяца сентября в Киеве. Столь же заинтересовано в том же интеллектуальном составе на четверых они были возобновлены за ужином.
