— Кажется, мне придется жить с осознанием этой ошибки, — произнёс он наконец. — В любом случае, Гермиона, ты можешь сказать своему Министру, что я услышал ваши предупреждения. И что я достаточно дорожу своей памятью.
— И памятью Шерлока, — подсказала Гермиона, ненавидя себя за эти слова.
Майкрофт взглянул на неё так, словно это она была рептилией с человеческим лицом, а не он, и кивнул:
— Да, и памятью Шерлока.
Гермиона поднялась, превратила кресло обратно в стул и направилась к камину. Майкрофт встал, чтобы проводить её.
— Надеюсь, мы не часто будем видеться по рабочим делам, — сказала Гермиона.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил Майкрофт. Он снова надел свою жутковатую маску и выглядел полностью уверенным в себе и в своём положении — пока он просто крупный политик, но Гермиона не сомневалась, что не пройдёт и нескольких лет, как он будет держать под контролем всю маггловскую Британию. Но она почти наверняка знала, что магический мир он будет игнорировать так долго, как это будет возможно.
— Хорошего дня, — сказала она, вошла в камин, вытащила из кармана горсть порошка и назвала точкой выхода атриум Министерства магии.
Её задание увенчалось успехом.
На следующий день она, получив личную благодарность от Кингсли и пополнение своего счёта в Гринготсе, приступила к более рутинным обязанностям сотрудника Департамента международного магического сотрудничества. По большей части она занималась бумагами и архивами, но не страдала от этого — она любила бумажную работу и не чувствовала себя угнетённой оттого, что была вынуждена заниматься чтением и сортировкой документов.
Они несколько раз виделись с Шерлоком — он выглядел невероятно жизнерадостным, раскрыл два убийства (и даже сумел намекнуть Скотланд-Ярду на личность преступников) и, казалось, начисто забыл и о своей злобе на Майкрофта, и о пережитой страшной неделе. Глядя на его светящуюся радостью физиономию, Гермиона предположила, что у него появилась девушка — и даже имела неосторожность высказать это предположение вслух. Шерлок посмотрел на неё как на душевнобольную и сообщил, что ничего глупее она придумать не могла.
— У меня появилась работа, это куда важнее, — сказал он, а потом, хитро прищурившись, заметил: — а вот ты…
— Даже не вздумай! — попыталась было остановить его Гермиона, но не преуспела.
— Я мог сразу заметить. Новые духи с нетипичным для тебя ароматом, появившаяся привычка подкрашивать губы, приведённые в более-менее сносное состояние волосы. Спешу заметить, что у тебя отвратительный вкус, хотя Драко Малфой, разумеется, несколько лучше твоего рыжего друга.
Гермиона только рассмеялась в ответ. Шерлок, разумеется, был прав — совершенно неожиданно для себя она оказалась девушкой Драко Малфоя.
Тот появился в атриуме Министерства в один из летних вечеров, дождался её возле камина и позвал ужинать. У неё не было никаких планов на вечер, к тому же, она соскучилась по их беседам, так что согласилась с радостью. За ужином последовал поход в театр, потом снова — в ресторан. Утром он повадился слать ей белые розы, а вечером, если она вдруг не могла с ним увидеться, отправлял тёплые письма с пожеланиями добрых снов.
От прежнего язвительного Малфоя не осталось и следа — он был мил, галантен и по-доброму остроумен. Разумеется, Гермиона быстро почуяла подвох — не мог он просто взять и влюбиться в неё, — и даже на всякий случай проверила его на воздействие любовных зелий, однако ничего не нашла. Потом аккуратно поинтересовалась его финансовым и политическим положением — это тоже был тупик: у него было всё в порядке, он не нуждался в ней, чтобы поправить свои дела.
Тогда она решила просто расслабиться и получать удовольствие — в конце концов, за ней ещё никто и никогда так красиво не ухаживал. Нельзя сказать, чтобы он не нравился ей — даже наоборот. В нём сочетались именно те качества, которые она больше всего хотела бы видеть в воображаемом поклоннике: у него был острый ум, который он не стеснялся демонстрировать, обширный словарный запас, прекрасные манеры, при этом он уважал её собственные суждения и был блестящим собеседником.
И всё-таки что-то в нём мешало Гермионе влюбиться в него или хотя бы просто ненадолго потерять голову.
— Почему плохой? — спросила она в ответ на замечание Шерлока.
Шерлок скривился и уточнил:
— Ты серьёзно собираешься со мной это обсуждать? Неужели у тебя нет, ну, не знаю, лучшей подруги или кого-то в этом роде.
— Лучшая подруга у меня есть, — ответила Гермиона, — но мне нужен лучший аналитик. А это, однозначно, ты.
— Он для тебя либо слишком умён, либо слишком глуп, — ответил Шерлок, — и в обоих случаях слишком заботится о собственной выгоде.
— Так не бывает, — фыркнула Гермиона, — он либо умён, либо глуп.