Сам толком не замечая, куда идет, он свернул с набережной и направился на север. Не прошло и получаса, как ноги сами принесли его на Чарринг-Кросс-роуд. Он остановился посреди улицы в нерешительности. Все это время он наслаждался полной свободой от всякий привязанностей и был уверен, что полностью освободился от них, однако вот, он стоял под окнами старой квартиры Гермионы и судорожно размышлял, хочет ли он войти. Сделать это — значило объявить о своем возвращении, вызвать на себя лавины ее гнева, оказаться в положении оправдывающегося. Он не хотел всего этого, однозначно, но вместо того, чтобы развернуться и уйти, он перешел на другую сторону улицы и заглянул в окно, закрытое тонким тюлем. Разумеется, Гермиона все еще жила в этой квартире и уже давно вернулась из Праги. Кроме того, конкретно сейчас ее не было дома.
Именно это разрешило все сомнения Шерлока. Он решил, что просто войдет внутрь и убедится, что она в порядке, после чего вернется тем же путем, то есть через крыши и задний двор, и займется поиском собственного жилья.
За время его отсутствия ничего не изменилось — окно по-прежнему легко открывалось нехитрым способом, магнитом и проволокой, а охранные чары все так же легко пропускали его. Он притворил окно и вошел в квартиру.
Внутри перемены были заметны. Книг стало еще больше, диван сменила кровать с удобным матрасом, на полу появился новый, но по-прежнему с длинным ворсом ковер. Разумеется, никуда не делась и вечная аккуратность, даже на рабочем столе предметы были разложены в строгом порядке и выровнены с точностью до миллиметра. Единственное, что не лежало на месте, была книга — она осталась в кресле. Шерлок поднял ее и положил обратно. Это была «Смерть в облаках» Агаты Кристи. Кажется, он так и не дочитал ее до конца.
Постояв некоторое время посреди комнаты, Шерлок снял куртку, которая теперь, в Лондоне, вызывала раздражение, и расположился на ковре. Книга и количество сажи возле камина однозначно указывали на то, что Гермиона ненадолго отправилась на работу, но скоро вернется.
Он прикрыл глаза и уже собирался отправиться в Чертоги, чтобы провести время с пользой, но его тело, перенесшее долгий перелет, а потом прогулки по городу, оказалось слабее сознания — он уснул.
Разбудили его запахи кофе и горячего шоколада. Он открыл глаза и тут же услышал:
— Чашка на столе.
Гермиона была на кухне, а чашка горячего кофе действительно обнаружилась на столе. Понадеявшись, что она не станет травить его или поить сывороткой правды, он сделал глоток и отставил чашку обратно.
— Ты ведь знаешь, что я хочу убить тебя, Уильям Шерлок Скотт Холмс? — прошипела Гермиона входя в комнату.
Сама она изменилась значительно сильнее, чем ее комната. Избавилась от половины своих ужасных волос, стала красить ногти, рассталась как минимум с двумя парнями за последние два месяца, а сегодня крупно поспорила со своим начальником. Впрочем, в конкретный момент эти подробности Шерлока не слишком интересовали — ее взгляд в сочетании с обращением по полному имени сулил как минимум взрыв. И как минимум, опасный для его здоровья.
Решив, что лучше всего его предотвратить, он собирался было сказать что-нибудь о ее последних романтических отношениям и тем самым отвлечь от неприятной темы, но не успел, потому что она, вместо того, чтобы начать шипеть, повисла у него на шее и тихо сказала:
— И не смей вырываться.
Он послушно замер — объятия, это, пожалуй, наименьший ущерб, которым он мог бы отделаться.
— Какая же ты задница, — продолжила Гермиона, не отпуская его шею, и Шерлок волей-неволей был вынужден положить руку ей на спину.
Когда Гермиона отстранилась, Шерлок увидел, что она плачет, и отвернулся — вечно она рыдает по пустякам. К тому же, его резко заинтересовали особенности освещения в ее квартире — видимо, она выбрала очень неудачные лампы, от которых резало глаза. Или же, что еще вероятней, лампы вовсе не причем, а вот кондиционер в самолете сыграл с Шерлоком злую шутку и обеспечил насморком. Так как с освещением сделать было ничего нельзя, а болеть он ненавидел, он сказал:
— Кажется, ты остановилась на двенадцатой главе.
Гермиона издала какой-то неопределенный звук, потом села в кресло, зашуршала страницами и неторопливо прочла: «Лорд Хорбари стоял перед буфетом и с несколько рассеянным видом пил что-то из тонкого высокого стакана». Шерлок нахмурился, припоминая, кто же этот лорд и чем он не угодил детективу, а вспомнив, уселся с чашкой кофе обратно на пол, откинул голову на подлокотник кресла и закрыл глаза. Ему предстояло поторопиться, если он хотел найти убийцу мадам Жизель раньше, чем Пуаро. Его мучили смутные сомнения, что в этой истории с осой в самолете что-то нечисто.
Гермиона в детстве не слишком любила читать вслух, но за много лет общения с Шерлоком привыкла и делала это очень хорошо — ровно, вдумчиво и спокойно. А главное, она могла читать, даже когда её потряхивало от нервных переживаний, как сейчас.