Шерлок подался вперед, вглядываясь в лицо подруги. «Попробуй угадать» — значит, он знает этого человека. Рон Уизли не подходит, Гермиона не выглядит смущенной. Это не Поттер — он женат, так что связь с ним Гермиона постаралась бы скрыть ото всех. Нужно было больше деталей. Он опустил взгляд на ее руки и довольно улыбнулся — тыльная сторона ладоней слишком сухая. Можно предположить неудачный крем, но вероятней — солнечный ожог или воздействие холода. Скорее — холод. Ногти короткие, но накрашены, лак свежий.
— Он высокого роста, выше тебя на полторы головы, не меньше. Вы давно не виделись, могу предположить, что встретились на конгрессе, — быстро проговорил Шерлок, — это международное мероприятие, так что, вероятнее всего, он иностранец. У тебя не слишком много иностранных знакомых, и еще меньше тех, о ком знаю я (а если это не так, то загадка не имеет смысла, что не в твоем стиле). Это, а также то, что недавно твои руки сильно замерзли, как будто ты висела на турнике в мороз или летала на метле, позволяет отбросить все остальные варианты и сделать вывод, что ты снова встречаешься с болгарином Виктором Крамом.
Гермиона рассмеялась и сказала:
— Наверное, когда-нибудь я пойму, как ты это делаешь. И — да.
— Тебе не надоело? — поинтересовался Шерлок.
— Что именно?
Он пожал плечами и пояснил:
— Это все. Отношения. Чувства.
Гермиона достала палочку и направила ее на камин, разжигая огонь. Потом наколдовала чайник и чашки, разлила чай, после чего произнесла:
— Я хочу попробовать еще раз. Знаешь, глядя на Джинни, Луну и других, я начинаю думать, что со мной что-то не так. Их семьи для них — это все. Самое большое счастье и самая большая ценность. Они считают, что это естественно. И тогда выходит, что я не совсем нормальна.
Шерлок сделал несколько глотков чая, вернул чашку на место и заметил:
— Майкрофт говорил мне когда-то, еще в детстве, что нет ничего хуже сантиментов и чувств. Это показатель слабости, а слабых… — он осекся, не желая продолжать вслух. «Слабых унесет восточный ветер, дорогой брат», — говорил Майкрофт. Шерлок был уверен, что Гермионе о восточном ветре лучше не знать.
— Майкрофт так не считает, — сказала Гермиона после долгой паузы. — Он много говорит, но далеко не всегда высказывает свое мнение. Я знаю, вы не общаетесь сейчас, но он любит тебя.
Шерлок усмехнулся:
— Майкрофт даже себя не любит.
— Себя он и не любит. А вот тебя… Я работаю с ним. С Майкрофтом. Контролирую несколько оборонных проектов, на развитие которых нам нужно согласие маггловского правительства.
Шерлок равнодушно спросил:
— Так он в курсе? Мне не говорил.
Гермиона вздрогнула и твердо, без малейших признаков недавней задумчивости, сказала:
— И не должен. Шерлок, учти — никто не должен знать, что ты в курсе дел магического мира. Наши законы, контролирующие взаимодействие с магглами, ужесточаются по мере развития ваших технологий. Так что не вздумай поболтать с ним на эту тему. Я серьезно.
— Мы не общаемся, — пожал плечами Шерлок, и замер, пораженный догадкой. — Как часто ты стирала память людям, знавшим обо мне?
Гермиона не покраснела и ответила совершенно спокойно:
— Много раз. А с Драко взяла клятву. Мне бы не хотелось вытаскивать тебя с нижних уровней Отдела тайн, специалистов которого наверняка заинтересуют твои Чертоги.
Шерлок встал из кресла и отошел к окну. Он помнил, насколько болезненно и тяжело Гермионе давались решения о воздействии магией на магглов, так что вполне мог оценить то, что она делала для него.
— Можешь не говорить «спасибо», — точно угадав, о чем он думает, сказала Гермиона.
Шерлок и не собирался, на самом деле. «Спасибо» все равно было только набором бессмысленных звуков.
Гермиона осталась переночевать во второй спальне наверху. На следующий день в квартире не осталось и намека на ее визит, зато на столе лежала газета. Шерлок без особого интереса пролистал ее, и остановился на статье с любопытным заголовком: «Самоубийство или наркотики?». Это было описание банального суицида подростка Джеймса Филлимора, который забрался на чердак старого дома в Бромли и принял яд. Шерлок не стал бы и минуты уделять этой новости, если бы не вспомнил о самоубийстве бизнесмена Паттерсона. Пустынное место, самоубийца, у которого не было никаких поводов совершать самоубийство, яд, убивающий жертву в течение трех-пяти минут и вызывающий сильные судороги. Шерлок не мог доказать это, но интуитивно чувствовал — есть связь.
«Филлимор и Паттерсон убиты. Не будьте идиотом», — написал он. Лестрейд ответил через две минуты. «Мистер Холмс, не надо сражаться с ветряными мельницами. Убийство лорда Руперта важней». Недовольно буркнул себе под нос:
— Тупица, — Шерлок подхватил пальто и отправился за тем, без чего не мог раскрыть не то, что убийство лорда Руперта, но даже и пропажу собственной чашки — за никотиновыми пластырями.