Изначально Стамфорд, завсегдатай лаборатории, толстяк и зануда, Шерлоку не понравился — он был скучным, консервативным и болтливым. Но за несколько лет привык к нему как к неизбежному злу и стал считать чем-то вроде платы за пользование лабораторией. В целом, он оказался весьма неплох — был не таким идиотом, как большинство людей, безболезненно воспринимал критику и обладал зачатками чувства юмора.
— Проклятье! — рявкнул Шерлок, сдерживая желание расколотить микроскоп.
— Не нашел? — равнодушно спросил Майк.
— Ничего.
Шерлок все-таки отвел душу, с наслаждением стукнув стол.
— Неудачный день?
Шерлок поднял на Майка взгляд и ответил откровеннее, чем делал это обычно:
— Проблемы с квартирой.
Майк понимающе кивнул и, видимо, для поддержания разговора, заметил:
— Пилит хозяин? Вечно они придираются к дырам на обоях и пятнам на скатертях.
— Да нет, — возразил Шерлок, так как понятия не имел, придирается ли к чему-нибудь миссис Хадсон (на время ее визитов он обычно отключал у мира звук), — снимаю квартиру, но она явно дорога для меня, да и половиной комнат я не пользуюсь.
— Так возьми кого-нибудь в долю? Что проще?
Шерлок рассмеялся:
— С ума сошел? Кто захочет жить со мной? Даже флегма вроде тебя не выдержит.
— Это как сказать, — задумчиво протянул Майк.
Шерлок быстро забыл бы этот разговор, плотно занявшись своим экспериментом с трупом, если бы через несколько часов ушедший по своим делам Майк не вернулся в лабораторию в сопровождении мужчины на пару лет старше самого Шерлока. Поношенная куртка, некоторое пренебрежение своей внешностью, военная выправка и хромота в сочетании с мелкими деталями позволила Шерлоку точно определить его род занятий. Слова Майка:
— Это мой друг и коллега Джон Ватсон, — почти совпали с вопросом Шерлока:
— Афганистан или Ирак?
Гермиона поправила мантию и поднялась на трибуну. Она не любила суды полным составом Визенгамота, и еще меньше любила быть на них председателем, но понимала — есть ситуации, когда без этого не обойтись. Гарри со своего места кивнул ей. Он был спокоен и собран — он не сомневался в итогах слушанья и не собирался переживать по этому поводу. Гермиона не могла его осуждать — он потерял двоих людей, ловя Лестрейнджа и его команду.
Стрелка часов переместилась на отметку «одиннадцать», и в зал суда двое авроров ввели Джейсона Лестрейнджа. С тех пор, как Гермиона допрашивала его, прошло два месяца. Заключение в одиночной камере аврората не пошло ему на пользу — он сильно похудел, волосы отросли и висели грязными сосульками, а безумные отблески в глазах стали еще отчетливей.
Гермиона оглядела собравшихся волшебников, дождалась знака от Кингсли и ударила деревянным молоточком, требуя тишины.
— Судебное заседание от восьмого октября по делу Джейсона Рабастана Лестрейнджа прошу считать открытым. Допрос проводит Гермиона Джейн Грейнджер, глава Департамента магического правопорядка, свидетель обвинения — Гарри Джеймс Поттер, начальник Аврората. Джейсон Лестрейндж, желаете ли вы представить свидетеля защиты?
При имени обвиняемого члены Визенгамота зашушукались, и Гермионе пришлось бы еще раз стукнуть молоточком по трибуне, если бы Лестрейндж не заговорил. У него был неприятный высокий голос с переливами, который сразу же заставил остальных замолчать.
— Воздержусь. Если только мой дражайший кузен мистер Малфой не решит выступить в мою защиту.
Он засмеялся, а Малфой, сидевший на своем месте в мантии судьи Визенгамота, явственно покраснел, но не предпринял никаких попыток выйти к Лестрейнджу и поддержать его.
— Как видно, мистер Малфой предпочел проигнорировать наше родство, ну и мантикора с ним, — Лестрейнд поменялся в лице и жестко добавил: — сам справлюсь.
— Мистер Поттер, — произнесла Гермиона, — озвучьте ваши обвинения.
Гарри вышел на середину зала суда и твердо заговорил:
— Джейсон Лестрейндж обвиняется в распространении идей террориста, известного как Волдеморт, призывах к экстремистским действиям против Министерства магии, в создании потенциально-опасной ситуации на Косой аллее, а также в убийстве двух сотрудников Аврората при исполнении ими служебного долга.
Гермиона вздохнула и добавила:
— Доказательствами вины мистера Лестрейнджа служат его признание под веритасерумом, а также добровольные признания Винсента Крэбба и Джона Флетчера. Джейсон Лестрейндж, — обратилась она к нему, — признаете ли вы себя виновным в этих преступлениях?
Лестрейнжд встретился с ней взглядом, прищурился, словно надеясь ее в чем-то убедить, а потом безумные огоньки в его глазах погасли.
— Признаю.
Гарри торжествующе вскинул голову.
— Волшебники и волшебницы Визенгамота, — сказала Гермиона, — мистер Джейсон Лестрейндж признал свою вину в экстремизме, противодействии политике Министерства магии и двух убийствах с отягчающими обстоятельствами. Как председатель суда на этом заседании, я требую от вас определить меру его наказания.
— Кто за то, — подал голос Кингсли, — чтобы определить мерой наказания двадцать лет заключения в Азкабане.