Из палаты выглянул ассистент хирурга, подошел к Майкрофту, стоящему в стороне. До Гермионы донеслись обычное в таких случаях: «… вне опасности». Джон подскочил со стула, подошел и, похоже, спросил, когда можно будет увидеть друга. А Гермиона вышла из больницы и аппарировала домой. Она понимала, что до утра Шерлок будет находиться под пристальным наблюдением врачей, поэтому собиралась немного поспать, а утром снова вернулась в больницу.
— Я сегодня очень востребован, — сообщил Шерлок с больничной койки. Он был обмотан проводами, как рождественская елка гирляндой, но в целом выглядел неплохо.
— А я надеялась быть первой, — улыбнулась Гермиона, — но, похоже, твои поклонники меня опередили.
Она красноречиво обвела взглядом палату, забитую букетами цветов, а потом заметила на тумбочке газету с фотографией Шерлока. Взяла — и расхохоталась.
— Увлекательное чтение, — заметил он, — во всяком случае, куда веселей, чем разглядывание белого потолка.
— Семь раз за ночь? — уточнила Гермиона, прочитав заголовок на первой полосе и вытирая слезы.
Статья была написана в духе незабвенной Риты Скитер и повествовала о невероятных сексуальных подвигах Шерлока Холмса. Источником информации была его любовница Джанин Хокинс, которая дала изданию «эксклюзивное интервью».
— Если что, у меня тут целая стопка, — заверил ее Шерлок. — Джанин времени даром не теряла. Более того… — он недовольно поджал губы, — мне кажется, что интервью она дала не сегодня ночью. Иначе оно не попало бы в утренний тираж.
Гермиона перелистнула страницу газеты, и ей резко расхотелось смеяться — она увидела крупную фотографию той девушки, с которой Шерлок как-то раз целовался на пороге дома 221б, и лицо оказалось ей крайне знакомо.
— Шерлок… — произнесла она тихо, — это же личный ассистент Магнуссена. Я еще подумала, что уже встречала это имя. Ты хочешь сказать, что…
— Да, — ответил Шерлок.
— Ты идиот, — сообщила Гермиона и отложила газету, — она же у Магнуссена под колпаком. Нашел, с чем играть. Ты просто завел себе дома его шпиона, и все.
— Зато я проник к нему в кабинет, — заметил Шерлок и поморщился — очевидно, обезболивающие действовали плохо. Это заставило Гермиону отложить упреки до другого раза и вытащить кроветворное зелье и экстракт бадьяна из сумочки.
— Нет, — покачал головой Шерлок, — нельзя.
— Почему?
— Магнуссен. Мы с тобой знаем, что он интересуется волшебным миром. Мое чудесное выздоровление не пройдет мимо него. Так что в этот раз я буду лечиться обычным способом, — он снова скривился и нажал на кнопку одного из аппаратов.
Гермиона потерла переносицу — он, пожалуй, был прав. Но существовало одно «но» — Шерлок всегда был отвратительным пациентом, даже его терпеливая мама с ним не справлялась. Не приходилось сомневаться в том, что он сбежит из больницы так скоро, как сможет ходить. Опасаясь колдовать рядом с чувствительными медицинскими приборами, она не стала создавать сумочку, просто поставила на тумбочку возле кровати оба пузырька и попросила:
— Выпей перед тем, как решишь куда-нибудь пойти. Правый, коричневый. А содержимое зеленого вылей на рану.
— Ладно, — покладисто согласился Шерлок, поерзал на кровати и спросил:
— Ты не хочешь знать, кто меня сегодня чуть не пристрелил?
Гермиона покачала головой:
— Не хочу. Ты до сих пор не сдал этого человека полиции, значит, собираешься разобраться с ним сам. Так что мне лучше ничего о нем не знать — я не слишком-то люблю тех, кто стреляет в моих друзей.
Шерлок улыбнулся, Гермиона, поддавшись внезапному порыву, поцеловала его в щеку и сказала:
— Выздоравливай. Мне пора в Министерство.
Шерлок кивнул и вдруг неожиданно покраснел, словно она сказала или сделала что-то не то. Гермиона списала странную реакцию на действие лекарств, еще раз пожелала ему выздоровления и действительно направилась в Министерство.
Когда через две недели после этого, перед Рождеством, Шерлок сообщил, что едет отдыхать и лечиться к родителям, Гермиона облегченно выдохнула — можно было надеяться, что мистер и миссис Холмс присмотрят за ним.
Магнуссен на время затих, остальные преступники попрятались, и она решила, что имеет право на небольшой отдых и, прихватив с собой всех пятерых Поттеров и троих Уизли — Рона, Милли и малышку-Розу, — отправилась кататься на горных лыжах.
Три дня прошли чудесно. Милли, которая решительно отказалась «привязывать к ногам эти ужасные палки», вместе с детьми лепила снеговиков и играла в снежки, а Гермиона, Гарри, Рон и Джинни вволю накатались по склонам. Разумеется, на второй день к ним присоединился Джеймс — энергии этого ребенка могло бы хватить на освещение небольшого городка. Вечерами, накатавшись вволю, они присоединялись к остальной компании, возились в снегу, гуляли по небольшому городку и много смеялись. Милли оказалась чудесной девушкой, скромной и домашней, и ее общество ничуть не напрягало — наоборот, она вносила в сумасшедшую гриффиндорскую компанию нотку покоя и благоразумия. Дети — все четверо — ее обожали, даже Лили изменила любимой тете Гермионе и не отходила от Милли.