А еще в голове засела небольшая, но острая заноза. Профессор все-таки умер. Как и желал, стал героем после смерти, заставил всех бывших недоброжелателей (особенно Гарри Поттера) лить слезы у своей могилы. Шерлок не смог бы этому помешать, даже если бы очень захотел — битва шла в Хогвартсе, куда Шерлоку дороги не было. Но он чувствовал себя виноватым. Ему казалось, что он мог что-то сделать лучше. Что-то по-другому сказать или сделать, что-то изменить. Нет, дело было не в том, что профессор ему был симпатичен — он был действительно неприятным человеком с очень мерзким характером. Но он однозначно был умен, куда умнее сотен и тысяч людей, которые, в отличие от него, остались живы.
В середине лета, как только стало возможно, он перебрался жить в Кембридж, с радостью покинув комнатку на Бромли Хилл и надеясь в жизни больше в нее не заходить.
Его окружала вся та же «золотая молодежь, надежда Великобритании», что и в Итоне, разве что среди них было чуть меньше надутых индюков. Но они все равно не были интересными. Кто-то был одержим наукой и готов был неделями сидеть в лабораториях — таких Шерлок по-своему уважал, хотя и избегал. Другие не могли дождаться начала своей великой политической карьеры или же мечтали поскорей завершить учебу, на которой, как они говорили, «настояли предки». Этих он тоже избегал, но при случае не упускал возможности рассказать им в лицо все об их маленьких смешных грешках. Занятия еще не начались, а Шерлок уже вернул себе родное и привычное итонское прозвище «мистер псих», которое иногда трансформировалось в «мистер психопат». Чаще всего в ответ на такое обращение Шерлок улыбался, а иногда даже отвешивал шутливый поклон. Правда, он точно знал (проводил тесты), что у него нет психопатии. Если уж ставить психиатрический диагноз, то его следовало бы называть высокоактивным социопатом, но он не спешил сообщать эту информацию однокурсникам.
Как и раньше, он часто выбирался в Лондон и гулял по улицам, нанося на внутреннюю карту дом за домом, поворот за поворотом. Ему нравилась мысль о том, что в Лондоне он может сориентироваться в любой точке, найти кратчайший путь между двум любыми точками. Как-то раз, во время очередной прогулки, он неожиданно краем глаза заметил знакомый силуэт — черная фигура, за которой развевались полы длинной мантии. Он вздрогнул, вынырнул из своих мыслей и почти разочарованно вздохнул — это был всего-навсего манекен в одной из витрин. Разумеется, на манекене не было мантии — обычное темно-серое пальто с длинными полами, и только его барахливший мозг мог принять манекен за живого человека. Шерлок уже хотел было пройти мимо, но передумал. Хмыкнул и зашел в магазин. У него были с собой деньги — что-то около трехсот фунтов, часть подарка родителей на поступление. Пальто стоило двести девяносто. Но Шерлок не собирался его покупать, просто захотел примерить, скажем, чтобы посмотреть, как при резком развороте взметнутся длинные полы. Ему не нужно было пальто. Он вообще не собирался тратить лишние деньги на такую ерунду, как одежда. Но неожиданно для самого себя сказал:
— Я его покупаю.
Уже вернувшись обратно в Кембридж он снова примерил пальто, погладил плотную шерсть и сказал себе под нос:
— Будем считать это моей данью памяти, профессор.
Даже если профессор и обретался где-то в его голове, он ничего не ответил — он вообще был не из тех людей, которые много говорят.
Начались занятия. Шерлок за первый месяц стал лучшим студентом, а к концу второго преподаватели профильных предметов готовы были молиться на него. Это едва ли добавило ему популярности среди однокурсников, поэтому о том, что что-то произошло, он узнал не сразу, только через день, уже после окончания пар.
Пропал Джонатан Элиот.
Он не заболел, но уехал к родителям и даже, по словам его друзей, но отсыпался после вечеринки. Он пропал, и никто не знал, что делать.
— Тебя это не касается, — отрезал его лучший друг Скотт.
— Остынь! — велел Скотту Джойс. — Говорите, мистер псих. Что у вас.
Шерлок скривился, но прозвище не прокомментировал, вместо это внимательно посмотрел на Скотта. Синяки под глазами, полопавшиеся капилляры в глазах, красный нос. Простуда? Едва ли, у него в руках нет платка, запаха лекарств не чувствуется. Нервные движения пальцев и…
— Шерлок! — позвал его Майкротф. — Будь внимательней.
Движения не нервные, они болезненные.
Шерлок пристально взглянул в глаза Скотту и спросил:
— Как вышло, что ты ушел оттуда без Элиота?
Скотт побледнел, Джойс сощурился и спросил:
— Откуда?
— Не знаю, — быстро сказал Скотт, — понятия не имею, о чем он говорит.
Это было жалко.
— Да брось, — махнул рукой Шерлок, — вы вместе решили добавить острых ощущений в жизнь и отправились в какой-то притон. Сначала просто пили, потом Элиоту в голову пришла идея получше. Вы были пьяны и плохо соображали, но деньги у вас были, так что вам без проблем продали по дозе. Что это было, кстати? Морфин? Не слишком качественный, я полагаю.
Скотт тихо вскрикнул и замотал головой: