В темноте, при свете одних только парящих в воздухе свечей, лицо Рона выглядело серьезней, чем обычно, черты казались тоньше, а волосы были не ярко-рыжими, а медными, с красными отблесками. Он улыбался мягко и очень светло, как будто Гермиона была лучше девушкой в мире. Он редко так смотрел на нее, и этот взгляд подкупал. Гермиона кивнула и протянула ему руку, он вывел ее к остальным парам, обнял за талию и прижал к себе, неспешно кружась на месте. Гермиона вздохнула и положила голову ему на плечо. Неужели она действительно собирается бросить его? Разбить ему сердце, признавшись в измене? Если бы она разлюбила его, это бы имело смысл, но так… Она ведь любит его! Близость с Шерлоком была ошибкой, вызванной стрессом. Так зачем ломать жизнь себе и Рону из-за этой ошибки?
Тогда, вернувшись в спальню девочек в башне Гриффиндора, она проплакала несколько часов, потом провалилась в тяжелый сон без сновидений, но встала практически живой. Она сразу же использовала противозачаточное заклинание, так что могла не опасаться нежелательных последствий собственной глупости. Больше она не видела Шерлока и пока не знала, когда найдет в себе силы снова его увидеть. Ей было стыдно за себя, горько и обидно, но она решила, что не станет об этом думать, не позволит этому окончательно вогнать ее в депрессию. И что, неужели это повод расстаться с Роном?
Здравый смысл подсказывает, что Рон не тот человек, который, выслушав подобную историю, поймет и простит. «В таком случае, — подумала она, закрывая глаза, — я просто ничего не скажу». Рон отнюдь не аналитический гений, он не умеет читать мысли и видеть людей насквозь, он никогда не узнает о маленьком секрете.
Приняв это решение, Гермиона почувствовала себя свободной и счастливой. Она будет сама строить свою жизнь и построит ее очень-очень счастливо. Рон наклонился к ней и шепнул ей на ухо:
— Гермиона.
Она улыбнулась — сейчас ей хотелось услышать от него что-то нежное и заботливое. Возможно, то самое, заветное: «Я тебя люблю».
Но увы, сказал он совсем другое:
— Пойдем в дом, мне кажется, там осталась еще индейка.
Магия вечера рассеялась, Гермиона хмыкнула и спросила:
— И почему ты вечно голодный?
Рон пожал плечами и переспросил:
— Так что, идем?
Они пошли. В конце концов, в том, чтобы одним в пустом доме сидеть на подоконнике и есть индейку, тоже есть доля романтики. А без красивых ухаживаний, конфет, цветов и прочей ерунды она однозначно обойдется — это было бы даже противно ее трезвому рассудку.
Свадьбу Гарри и Джинни решили отложить до следующего лета, они оба возвращались в Хогвартс, чтобы закончить обучение на седьмом курсе. Гермиона всерьез думала последовать их примеру, но мысль о том, чтобы обедать в зале, где лежали тела погибших друзей, была слишком тяжелой. Она написала профессору МакГонагалл и договорилась о том, что сдаст экзамены ЖАБА вместе со всеми в июне, а готовиться будет дома. Рон тоже решил не возвращаться в школу, а присоединился к Джорджу в его магазине приколов — тому было не до шуток, но его нужно было заставлять жить, хотя бы по инерции. Большую часть времени он проводил теперь в комнатах над магазином.
Гермиона же сняла себе небольшую квартиру на третьем этаже дома 125 на Чарринг-Кросс-Роуд, совсем недалеко от «Дырявого котла». У нее были счет с маггловскими деньгами, открытый ее родителями много лет назад, и банковский сейф в Гринготтсе с некоторым количеством галеонов — своеобразное «спасибо» от и.о. Министра Магии Кингсли Шеклболта за победу над Волдемортом, в сумме — достаточно средств, чтобы не думать о работе и спокойно жить пару лет. Она накупила книг и погрузилась в подготовку к экзаменам. Тихие дни учебы, вечерние прогулки по маггловскому Лондону, встречи с Роном по выходным — это было именно то, что ей требовалось.
Почти незаметно прошло полгода, подкрались рождественские праздники. Она уже знала, что проведет их в Норе, с дружной семьей Уизли, но не ждала их и не радовалась им. В прошлом году на Рождество они с Гарри спасались от змеи Волдеморта, ей было не до печальных мыслей, а сейчас, в покое и тишине, она отчетливо ощущала свою потерю — рядом больше не было родителей, мама больше не свяжет ей пушистый шарф, папа не презентует коробку с полезными сладостями, а потом они вместе не усядутся у открытого огня и не будут считать, кто и сколько раз увидел тень Санты. Не было рядом и Шерлока. Теперь, когда прошло время, она стала тосковать по его коротким письмам, по этим вечным «будем считать, что я тебя поздравил».