Ты попросил меня назвать причину. Я ответила, что ее нет. Правильно. Йечжи ведь не хотела с тобой разговаривать, задевая самолюбие. Ты должен был принадлежать мне точно так же, как и я тебе. Все сильнее становилось ощущение, что Йечжи потихоньку забирает тебя. Понимаю, абсурдно ревновать того, кто и так мой.
– Блин, ну прекращай уже. Мне нравится эта прическа.
– А мне нет. Ты меня не любишь, поэтому тебе все равно, да?
– Я поэтому и спрашиваю, почему ты так против. Всего-то прическу сменил, а ты бесишься.
Я была безумно зла. Меняла в себе все в угоду тебе, чтобы оставаться красивой в твоих глазах. Ты же отказывался даже капельку меняться под мои желания.
– Всего-то прическу сменил?
– Да, всего-то прическу. Прекращай со своим «не нравится» и назови причину.
Чтобы привлечь твое внимание, мне тоже пришлось сменить «какую-то» там прическу. Каждый день вставала на час раньше, чтобы уложить волосы под стать твоим предпочтениям, и выслушивала все те же комментарии о том, хорошо ли справилась с плойкой. Но что же это? Для тебя это всего-то прическа?
– Тебе не идет. Мне такие прически совершенно не нравятся.
Ты тихо вздохнул с таким недовольным выражением, будто тебя отругала мама. Я была разочарована: не думала, что ты ненавидишь меня настолько, что не можешь сменить
– Блин, да понял я. Месяц похожу и выпрямлю, ладно?
– Не ладно. Выпрями немедленно.
– Ну зачем ты так? Это потому, что я тебе не сказал? Мне это в сто пятьдесят тысяч вон вышло.
– И что? Не станешь менять?
– Ну Хэчжу, ну в чем дело-то?
– Почему ты не можешь ее сменить? Она тебе так нравится из-за Ончжу? Потому что она считает, что это красиво?
Я использовала Ончжу как предлог.
– Я не знала ни о новой прическе, ни о твоем походе в парикмахерскую. Но Ончжу была в курсе? Почему о твоем новом образе я должна услышать от нее и других ребят? Почему знали все, кроме меня?
Ты будто растерялся от моих обвинений, но вдруг во взгляде появилось понимание, а губы растянулись в едва заметной улыбке.
– Ревнуешь?
– Кто тут ревнует? Просто она мне правда не нравится.
– Переживаешь, что я стал слишком привлекательным?
Незаметно твоя гордая улыбка немного смягчила мой гнев.
– Почему ты такая милая, даже когда ревнуешь?
– Не знаю.
На мой резкий ответ ты вновь улыбнулся. Словно ребенок, который перестал капризничать после обещания мамы купить конфет. Между нами снова все наладилось. Однако после следующих слов ты снова немного напрягся.
– Так когда ты выпрямишь волосы?
И вот через неделю твоя прическа наконец-то сменилась. Я широко улыбалась, в отличие от недовольного тебя. Я почувствовала, что вернула свое, и хотела рассказать об этом Йечжи. О том, что ты мой.
– Хэрок, ты выпрямил волосы?
– Ага. Надоели за неделю.
В тот день мы показали всем свою любовь. Можно даже сказать, что именно тогда ты стал принадлежать мне. Наверное, тебе это не очень было по душе, но я ощущала весь мир в своих руках. Превосходное чувство. Как бы описать? Словно у меня впервые появилось что-то, принадлежащее только мне. А ты правда стал моим. Целиком и полностью.
Вдруг в голове всплыла мысль: «Это действительно любовь. Ты и впрямь сделаешь для меня что угодно». Мне нравилось ощущать себя любимой. И я не хотела делить это с кем-либо еще. Даже под страхом смерти.
– Любовь, говоришь… Тогда тебе, должно быть, тяжело слышать новости о его пропаже.
За рассказом я не заметила, как с головой погрузилась в эмоции. Стало даже немного горько: я не смогу пережить эти воспоминания заново.
– Если с Хэроком что-то случилось, в первую очередь подозрения падут на тебя. Ради вашего же блага нужно найти его как можно быстрее.
– Я не говорю не потому, что не хочу. Действительно ничего не случилось. Не могу же я придумать на ходу ерунду только из-за допроса полиции?
– Тогда что вы вдвоем делали на водохранилище?
– Просто гуляли, смотрели на осеннюю листву.
– В такое время?
– Хотели застать закат.
– В восемь-то вечера?
Мне нечего было ответить. И не потому, что потеряла дар речи от резких вопросов. Просто правда хотела погулять с тобой среди ярких листьев в лучах закатного солнца. Однако, как и заметила следователь, мы приехали слишком поздно. Мне не хотелось говорить ей, что ты опоздал на три часа и забыл о нашей встрече, играя в компьютерные игры с друзьями.
И все же выбора не оставалось. По-другому объяснить ситуацию было нельзя.
– Хэрок опоздал, вот мы и не успели. Ссорились в автобусе как раз поэтому.
– Тогда почему его друзья говорили, что ты ненормальная и хотела его убить?
– Я соврала, чтобы Хэрок поменьше общался с ними.
– Соврала?
В какой-то момент мы почти перестали ходить на свидания. Ты все время гулял со своими друзьями даже с началом второго полугодия, как будто вам не хватило летних каникул. Не говорю, что это плохо. Мне тоже было с ними весело. Но, Хэрок, не каждый же день.
