– Но они же треснули в тот день.
– Блин, и что ты мне предлагаешь? Заплатить за ремонт?
– Нет, деньги мне не нужны.
– Тогда что? Чего ты хочешь?
– Как думаешь, что произойдет, если мой папа узнает о пропаже часов?
– Мне-то что. Ты их стащила.
– Думаешь, остальные в это поверят?
– В смысле?
Я спокойно глядела на тебя. Подмечала любые изменения от негодования на твоем лице, не желая упустить ни единого выражения. И то, как ты смотрел только на меня.
– Как думаешь, во что охотней поверят: что я стащила их в качестве подарка или что ты заставил меня их украсть?
Твое лицо вытянулось, а глаза округлились от удивления.
– Считаешь, все прислушаются к легкомысленному парню, хотевшему покрасоваться своей роскошной жизнью, или ко мне, девушке, которая, даже встречаясь с тобой, поддерживала высокую успеваемость?
– Ты совсем чокнутая?
– Как думаешь, что случится, если я скажу, как боялась тебя и была вынуждена их украсть?
– Эй, Ким Хэчжу!
Твой резкий крик сразу привел меня в чувства. Стало предельно ясно. Я пока не готова тебя отпустить.
– Безусловно, я бы не сомневалась в твоих словах, даже если бы это стоило мне жизни. Но, думаешь, другие поступят так же? Что бы ты ни сказал, тебе никто не поверит. Слушай внимательно, Хэрок. Я не собираюсь с тобой расставаться.
Должно быть, в тот раз я впервые оставила тебя позади. В наших отношениях лишь я наблюдала за твоей удаляющейся спиной. Теперь наконец-то стала понятна причина, почему ты так поступал. От мысли, что ты все еще стоял на том же месте и смотрел на меня, становилось так приятно на душе.
Наутро, а потом и на следующий день после нашего разговора я по-прежнему оставалась твоей девушкой. Услышав причины, почему мы не могли расстаться, твои друзья начали открыто меня презирать и игнорировать.
– Хэрок сглупил. Встречайся он изначально с Ончжу, такого бы не случилось.
Я знала, что слова Чхэхо были искренними, без какого-то злого умысла. Как бы сказать? Он никогда особо не задумывался, о чем болтал. Пускай иногда выходило действительно обидно это слышать, враждебности в его действиях не было. Однако ему стоило кое-что понять. Иногда прямолинейность может выйти боком. Глупо без разбору говорить обо всем, что взбредет в голову. И мне кажется, что быть таким идиотом даже хуже, чем злословить.
Мы ссорились каждый день. Ты часто повторял: «Хватит меня раздражать, давай уже расстанемся». Однако я по-прежнему совсем не хотела тебя отпускать.
– Не понимаю, почему ты так отказывалась расставаться с Хэроком?
– Сказала же: я бы осталась совсем одна.
Следователь выглядела разочарованной. Меня это особо не волновало.
– Он не считался с твоим мнением, вы постоянно ругались, но ты продолжала думать, что у вас все было хорошо?
– Да. Ведь он был рядом со мной.
– В тот день, когда вы поехали на водохранилище, вы поссорились не только из-за его опоздания, не так ли?
Я промолчала.
– Тогда почему?
Мне было нечего ей ответить. Мы так часто ссорились в то время, что я уже забыла, о чем именно спорили в автобусе.
– Да, проблем было много. Хэрок не горел желанием со мной встречаться и ехать на водохранилище. Но я давно хотела. Прочитала в одном блоге, что в том укромном месте осенью очень красиво. Мне понравились фотографии оттуда, в них чувствовалось умиротворение и некоторая таинственность. От этого лишь сильнее хотелось пойти туда с Хэроком. Он отказался, но я продолжала упрашивать. В итоге сказал, что тут же бросит меня, если мы пойдем на то место.
– Бросит тебя?
– Да. Я согласилась.
Наверное, я говорила слишком спокойно. Следователь шумно выдохнула, после чего кинула блокнот на стол и, полная решимости выяснить всю правду до конца, спросила:
– Что произошло в тот день? Теперь ты должна сказать, Хэчжу. Почему Хэрок исчез, а ты появилась дома, промокшая до нитки?
Я поджала губы, как упрямый ребенок. Следователь ожидала такой реакции, поэтому просто тяжело вздохнула.
– Хэрок толкнул тебя в воду?
Тебе когда-нибудь попадалась фраза «оглушительная тишина»? Как-то раз, увидев это необычное словосочетание в книге, решила проверить. Оказывается, это оксюморон, который описывает давящую и звенящую тишину в ушах. Примерно такой же и была атмосфера на водохранилище. Ощущалась какая-то жуткая безмятежность. Лишь мне казалось, что вот-вот сойду с ума от клокочущих в глубине души тоски и уныния.
– Хэрок заставил тебя зайти в воду?
Сама того не осознавая, я стала теребить свои ногти. Следователь, то ли видя мой дискомфорт, то ли думая, что я не расслышала вопросов, переспросила:
– Так ведь? Он приказал тебе войти в водохранилище? Пообещав что-то взамен? Например, снова станет с тобой встречаться, если доведешь себя до полусмерти? И ты сама полезла?
Руки дрожали. Я старалась скрыть от нее свои крепко сжатые кулаки, но это не помогло. Прикусив губу изнутри, все отрицала.
– Нет, нет.
– Тебе нужно быть честной. Это преступление.
– Нет.
Я подняла голову и посмотрела следователю прямо в глаза. Так же, как в самом начале нашего разговора.
– Это любовь.
Она в неверии рассмеялась, покачала головой и прикрыла глаза.
