– Не напрягайтесь, чтобы вспомнить. Это знаменитая «Атака мертвецов». Русская опорная крепость близ местечка Осовец. Три попытки штурма с сентября 1914 по июль 1915. Третья атака, точнее контратака наших бойцов, и будет названа «Атакой мертвецов». После атаки газовой смесью хлора и брома немцы посчитали, что никого из защитников крепости уже нет в живых, и двинулись в наступление. А когда они подошли ближе к крепости, они увидели, что навстречу им идут остатки защитников крепости. Наши солдаты, кашляя от химических ожогов легких, с зеленой кожей, окровавленные, с лицами, перемотанными тряпками, и багровыми глазами, умирая, двинулись на врага. И враг решил, что на них идут восставшие из мертвых русские. Это привело немцев в такой неописуемый ужас, что они обратились в бегство. Но это история, а нам сейчас важно другое. Дело в том, что само название крепости помнят не все. Изначально «Атакой мертвецов» и хотели назвать биологическое оружие. Но назвали «Осовец-1», потому что опомнились и поняли, что это же совершенно секретная разработка запрещенного оружия. Думаю, то, что мы наблюдаем здесь, – и он жестом показал на стоп-кадр на экране ноутбука, – это аналог «Осовца» или же что-то очень похожее. Проблема в том, что наше оружие недоработано, практически не протестировано и имеет массу побочных эффектов. Я бы сказал, что побочные эффекты ужасающие.
Арина внимательно посмотрела на него, Бейдер ответил таким же внимательным взглядом и продолжил:
– Вы что-нибудь слышали об этом оружии? Я расскажу вам. Во-первых, в таком скором появлении этого оружия виновата, в какой-то степени, очередная гонка с Америкой. Во-вторых, аналог его применялся давным-давно, еще во времена Афганистана. Но это применение было единичным. Использовали его в самых несложных операциях чтобы иметь возможность провести эксперимент без серьезных последствий для этой операции, специальное вещество RWCZ-464 вкалывали не больше десятку солдат. Но критерии отбора таких солдат были очень жёсткими: желательно сирота или антисоциальная личность со средним здоровьем, без детей, без цели в жизни. А самый главный критерий – он не нравился руководству. Его и направляли в так называемый расход. Вкалывали вещество – и при попадании пуль даже в жизненно-важные органы солдат еще мог функционировать порядка трех часов. Проблема была в том, что тело к моменту транспортировки сильно усыхало, поэтому таких товарищей домой, в СССР, всегда отправляли «Грузом 200». Вот такая история. Затем эксперименты проводили и в чеченскую войну, но только в первую. Во второй не стали больше экспериментировать. Очень дорогостоящие разработки по таким веществам. Да и эффект у данного препарата был незначительный. Тело жило, но исполняло только те задачи, которые ставились перед ним последними – до того, как вкалывали это вещество. То есть если стрелял, то стрелял до конца, только пулемет или винтовку вкладывать в руки успевай. Если тащил груз, то еще пару часов будет тащить. Не останавливаясь. Ровно до того момента, как перестанет действовать вещество. А вот если в рукопашную пошел, то тут, если противников не оставалось, мог и на своих сослуживцев обратно с кулаками пойти. И остановить его уже было невозможно. А самое главное, если ты давал человеку этот препарат до того, как в него попадала пуля, то он через двенадцать часов умирал в жутких и мучительных конвульсиях. Тело быстро усыхало и принимало совершенно нечеловеческие формы.
