– Генерал-майор, – и Бейдер улыбнулся своей фирменной ровной улыбкой, – и еще, Арина… В течение месяца к нам в любой момент может прибыть президент. Вам необходимо это знать и быть достаточно осторожной. Президент знает о ситуации на Галичьей Горе и, скорее всего, захочет побеседовать с вами лично.
– Я поняла вас, господин генерал-майор.
– Вопросы есть?
– Нет, господин генерал-майор.
– Ну что же, ефрейтор Арина Грик, с новым званием поздравлю вас официально позже. А неофициально – поздравляю сейчас!
Бейдер встал и протянул руку для рукопожатия. Арина замешкалась, потом резко вскочила и тоже протянула руку, при этом немного покраснев. Рука у Бейдера была приятной на ощупь. Длинные пальцы и холеная кожа. Осторожно, но в тоже время властно, он сжал ее руку. Арина почувствовала, как чаще забилось сердце. Да, он определенно ей нравился. Импозантный, харизматичный, умный и достаточно красивый мужчина. От него веяло спокойствием и уверенностью. Хотелось просто сесть рядом и положить голову ему на плечо, взяв его руку в свою.
Арина отогнала эти мысли прочь. Да, ей могли нравиться мужчины, но она никаким жестом или взглядом никогда бы себя не выдала. Честь, совесть и понимание долга присущи не только мужчинам, но и большинству женщин. К этому большинству относилась и Арина.
Бейдер тепло улыбнулся и добавил:
– Подойдете к своему новому начальнику роты. Зовут его Алексей Вадимович Самохин. Неплохой командир. Жалоб на него ни разу не было. Так что, если у вас вдруг возникнут проблемы… я не говорю, что они должны возникнуть, но мало ли что может случиться… В общем, тут же ко мне – мы все решим. Сегодня как раз должны прийти новобранцы часам к шести вечера из Нижегородского центра подготовки бойцов. И Самохин распределит трех солдат к вам в расчет. Удачи, Арина!
Он еще раз пожал ей руку. В этот раз он как будто чуть дольше ее удерживал, чем следовало бы. Но, может быть, Арине это просто показалось.
Бейдер ушел. Арина начала собираться, чтобы проследовать к своему новому начальнику. Во время сборов она обдумывала все то, что произошло сегодня. Весь разговор с Бейдером, всю ситуацию. Все, что Бейдер ей рассказал. Все, что он для нее сделал.
Собравшись, Арина сначала направилась к врачам и медсестрам. За две недели пребывания она даже успела с некоторыми, можно сказать, подружиться. Единственный неприятный момент был связан с тем, что она совершенно не нравилась пожилой санитарке бабе Кларе. Причины этого были Арине непонятны. Той не приходилось ухаживать за Ариной: ни подносить утку, ни менять за ней пеленки. Арина, в отличие от многих других, обслуживала себя сама. Никакой особенной помощи от нянечки не требовалось. И все-таки нянечка каждый раз, проходя мимо бокса Арины, отпускала как бы невзначай совершенно неуместные комментарии. И постоянно говорила при Арине о ней в третьем лице.
Например: «И что с этой сукой носятся? Кому она там отсосала, чтобы лежать в палате столько времени?» Или: «Бабам место тут в боксах, с больными нянькаться». Или: «Бабам должно обед кашеварить в столовке, а никак не лезть на войну».
Арина старалась не обращать на все это внимания, поскольку в медицинском боксе можно было заново оказаться в любой момент времени. И в любом состоянии. Шла война, и Арина это прекрасно понимала.
Арина подошла к врачам, которые следили за ее состоянием, поблагодарила их. Затем подошла к медсестрам и также сказала всем слова благодарности. Она так была воспитана, что слова «спасибо» и «пожалуйста» были для нее аксиомой общения – с кем бы то ни было.
Затем она взяла свои вещи и направилась к выходу. Арина уже знала, куда именно нужно идти, кого нужно искать и в каком корпусе. Погруженная в свои мысли она почти дошла до выхода, но вдруг услышала позади себя злобное шипение:
– Чертова сука, даже спасибо не сказала, не попрощалась. Вот она – молодежь!
Арина повернулась. Сзади, подпирая плечом дверной косяк, у входа в один из боксов стояла баба Клара. Она без остановки бранила Арину, кляла ее на чем свет стоит. Арина хотела просто уйти и уже развернулась к ней спиной, но тут баба Клара произнесла фразу, которую Арина ей не дала закончить:
– А вот твоя мать…
– Не смейте даже дышать в сторону моей мамы. Она вашего возраста, но никогда не опускалась до того, чтобы тявкать, как полоумная базарная бабка. Что вам от меня надо? Спасибо? За что? Утки вы за мной не выносили, не понадобилось. Бокс мой убирали всегда не вы. Кормили тоже не вы. Капельницы ставили не вы. Проверяли мое здоровье не вы. Или мне благодарить вас за то говно, которое вечно на меня изливалось? Я не вступала с вами в конфликт ни разу, просто игнорировала, но даже просто трогать мою маму в разговоре – это перебор. Не смейте! Иначе я пойду жаловаться на вас. А может быть, не посмотрю на возраст и не сдержусь…
В этот момент Арина заметила, что за их конфликтом наблюдает главврач медчасти Гаврилов, который стоял в другом медицинском боксе и как раз собирался направиться к себе, когда услышал ссору Арины и бабки Клары. А бабка его не видела и на достигнутом не остановилась:
