Разговор с президентом о том, что же все-таки произошло на Галичьей Горе, оказался долгим. Затянулся он почти до полудня следующего дня. Президент что-то постоянно записывал, фиксировал, переспрашивал не один раз. В общем, у Арины сложилось ощущение, что она находилась на допросе в ФСБ – ни больше, ни меньше. Они по два-три раза повторяли одни и те же сцены, которые всплывали в памяти Арины. А некоторые моменты приходилось вспоминать и того чаще. Ей позволяли перейти к следующему моменту… к следующей сцене только после того, как президент полностью разбирался в ситуации и начинал представлять себе картину целиком. Арина даже была несколько удивлена. В какой-то момент ей даже показалось, что президент применял какие-то психологические вариации гипноза. Это действительно был интересный опыт для Арины.
На протяжении всей этой долгой беседы президент выглядел совершенно невозмутимым. И только один раз Арина заметила беспокойство в его глазах – тогда, когда она рассказывала про неумирающего солдата противника и об их схватке у подножия горы. При этом беспокойство президента не ускользнуло от Арины только благодаря тому, что она сама во время разговора следила за ним.
Когда все вопросы были заданы, а все ответы выслушаны и зафиксированы, президент еще раз пожал руку Арине и отпустил ее отдыхать. А сам остался обсуждать свои дела с генералом Бейдером.
Выйдя из тайной комнаты, Арина очутилась в коридоре, где стояли все те же знакомые ей охранники. Они жестами предложили ей выйти в зал – вернуться по прежнему, пройденному ею много-много часов назад, пути. Она так и сделала. В зале, привалившись к стене, дремал полковник Субботин. Один из охранников подошел к другому – тому, что стоял у окна, – и о чем-то переговорил с ним. Затем он подошел к Арине.
– Он, – охранник кивнул на Субботина, – тут так и стоял все это время. Ждал вас. Мне сказали, только недавно присел и тут же уснул. Разбудите его и идите вместе. Вы больше не понадобитесь сегодня.
Арина разбудила Субботина, и они вместе вышли. Но Субботин почему-то не пошел в офицерскую, а пригласил Арину в оружейную, от которой у него имелся ключ. Когда они вошли, Субботин открыл дверь, которой не было видно за огромным плакатом с описанием имеющегося оружия.
– Ну, просто спецчасть. Одни тайные комнаты, – засмеялась Арина.
– Так везде в нормальных частях. Больше поговорить не удастся в ближайшее время. Ну что? Ну как?
Сон Субботина улетучился, и Арина не меньше часа рассказывала, как все прошло. Упомянув также и про то, что теперь она уже не младший сержант, Арина с опаской взглянула на Субботина. Все же он военный старой закалки. Но он все время по-отечески улыбался и кивал головой в знак одобрения. Когда Арина завершила рассказ, Субботин посмотрел на нее, потрепал по плечу и сказал:
– Мудро президент поступил. Мудро. Сейчас половина всего руководства – просто полнейшее говно. Так что теперь он борется и с самим собой. Сам развел этот бардак. Ну, теперь пусть подчищает. А свежие вливания и другой взгляд в армии нужны. Все правильно. Ну что ж. Уже двенадцать. Тебе надобно отдохнуть и поспать хотя бы пару часов.
День дался Арине нелегко. Общее недосыпание в течение трех суток сказалось на работе всего организма. Поспав полтора часа, Арина делала все на автомате. Как будто сомнамбула. Но других вариантов не оставалось. В девять утра следующего дня она узнала, что президент со всей своей свитой тайно покинул территорию части и уехал в неизвестном направлении.
Бейдер сообщил Арине, что через три дня она в составе особой, заново сформированной роты двинется на задание. И приказал предоставить ему список из двенадцати человек, которых Арина включила бы к себе в расширенное отделение.
Герман, который только вернулся со своего последнего задания, застал Арину в глубоких раздумьях. Арина сидела и перебирала всех людей, с которыми она была в хороших отношениях и с которыми она готова была воевать плечом к плечу.
Вообще ей все сейчас было странно. Она не понимала, как это все должно происходить. Как она будет приглашать к себе в отделение? Пусть уж дают всех, кто сейчас не при деле. Ей слабо представлялось, что кто-то будет гореть желанием пойти под ее руководство. Хотя ее нынешние подчиненные, с которыми они уже совершали несколько вылазок, были, как ей казалось, довольны ее руководством.
– Арина, утро доброе! Ты чего такая смурная? Посмотри, день сегодня чудесный, мы живы. Что еще нужно для счастья? – спросил Герман, подходя к Арине.
Арина скептически поморщилась, глядя на Германа:
– Да уж, счастье. Да у меня тут проблема появилась. Подкинули мне идей для размышлений.
– Давай, колись, в чем дело? – сказал Герман и прищурился, подставив лицо утреннему летнему солнышку.
Арина немного поерзала.
Она сидела на огромном ящике, выставленном сюда после приезда президента. И все никак не могла решить, рассказать ли все Герману или нет. Прекрасно понимая, что большинству мужчин в части этот рассказ будет просто-напросто неприятен.
