Арина хорошо относилась к Ильдару. На него можно было смело положиться. Он беспрекословно выполнял все приказы, был верен и честен. Да, больших звезд с неба он не хватал, и Арина, понимала, что максимум Ильдара – звание младшего сержанта, да и то только при условии, что он останется в ее роте.
Арина тихо шикнула на Ильдара:
– Иль, разберись с животом. Выпей воды или съешь леденец. Не знаю, сделай хоть что-то. Да хоть вот… возьми шишку и жуй ее! С твоим животом нас за километр слышно!
– Простите, – громким шепотом пробасил Ильдар.
– Все! Молчи!
Арина была крайне недовольна. Вот уже не одну неделю они находились на особом задании. Необходимо было выследить диверсантов, которым в очередной раз удалось прорвать границу, которая, казалось бы, давно уже была на крепком замке. Укрепляли, строили дополнительные перекрытия – и вот тебе на. Прорыв произошел несколько недель назад, и теперь вся рота распласталась, рассеялась по лесам. Две недели они ползали по окрестностям, отправляли маленькие отряды на разведку. Ведь, по источникам, до большого города диверсанты не добрались. Во всяком случае, пока. Но прорывы в последнее время случались все чаще, и диверсантов на территории РФ становилось все больше и больше. Так что необходимо было найти, во-первых, место их нынешней дислокации, а во-вторых, попробовать обнаружить тот самый контакт с российской стороны. Проследить, кто именно им помогает и, так сказать, пресечь все на корню.
Спустя еще два часа, когда начали подмерзать даже колени (ведь зимнюю экипировку еще не выдали, а более утепленной – попросту на всех не хватило), Арина получила сигнал от своих разведчиков. Они подтвердили, что в двадцати километрах от них, с точностью в восемьдесят процентов, обнаружена база диверсантов. Информация об этом была в штабе и ранее, но только в виде предположения… слухов.
Майор Арина Грик дала знак офицерам отползти назад и добраться до «точки N».
Эта «точка N» располагалась примерно в полукилометре от того места, где находилась Арина сейчас.
Добравшись туда за полчаса, Арина и остальные офицеры осторожно вошли внутрь. Стены штаба были обклеены специальным новейшим технологичным материалом – митантонием, который не пропускал инфракрасное излучение, снижал возможность прослушки извне, а также являлся бронированный защитой на случай нападения. Специальные накидки, которые военные использовали в этой войне состояли из такого же материала. Благодаря митантонию отследить нахождение кого-либо внутри и подслушать что-либо, было невозможно, но при соблюдении одного условия: полного закрытия палатки. Между тем, стены не пропускали внутрь воздух и помещение быстро нагревалось. Так что из-за специфического химического состава этого материала находиться внутри без открытия воздуховодов и входа в палатку можно было не очень долго.
Правой рукой Арины уже давно и прочно стал Герман. Он был и заместителем, и телохранителем, и другом. Герман, понимал, что не все будут довольны столь стремительным ростом военной карьеры Арины и поэтому, на всякий случай, всегда держал ухо востро. Он понимал: если эта их операция пройдет успешно, то Арину ждет повышение до официального назначения начальником роты, а возможно, в будущем, и более высокое звание. И штабные крысы этим явно довольны не будут. Хотя продвижение Арины полностью поддерживал Александр Бейдер, это было весьма рискованно как в плане столкновения интересов, так и в плане задетой гордыни военных, не могущих похвастаться подобным карьерным продвижением.
Так что и сейчас, когда они все собрались в походном штабе, одной из главных целей Германа была безопасность Арины. Он готовился делать доклад – ждал своей очереди, – и одновременно по привычке фиксировал все, что происходило вокруг. Держал в зоне внимания. Думал.
Посредине импровизированного штаба стояло два средних размеров стола. На одном из них была разложена карта местности. На другом – включено несколько ноутбуков, на мониторы которых были выведены карты. На каждом ноутбуке был открыт свой участок карты – с необходимыми отметками.
Помещение штаба не было оснащено никакими приборами связи. Выходы на связь с основным штабом и генералом Бейдером были строго регламентированы: один раз в два дня, из определенной точки, в определенное время. Никаких подробностей, конечно же, в это время в штаб не сообщалось. Только кодовые фразы.
Несколько последних недель использовалась только одна фраза: «Лиса и кролик» – что означало, что рота все еще в поиске. И только завтра можно будет в очередной выход сказать другую: «Добыча угля». Это будет означать, что есть серьезная зацепка и идет проверка этой зацепки.
Германа радовало, что все наконец сдвинулось с мертвой точки. И он думал теперь о том, как все будет проходить дальше.
