– А я потом тебе тоже кое-что расскажу. Есть у меня новости. Но ты первая.
Арина помялась еще немного, но все же рассказала Герману вкратце, что ей предложил президент и чего от нее хочет Бейдер. Герман слушал ее и думал о своем. Его и самого в его части собирались повысить до младшего сержанта. Но, слушая Арину, он совершенно точно понимал, что откажется от своего повышения. Будет добиваться перевода к ней.
Для Германа ожидания встречи с Ариной были томительны и беспросветны. Он вполне отдавал себе отчет, что теперь, особенно после трагедии, произошедшей в его жизни, он думал о ней постоянно. И для него было гораздо важнее сохранить ее жизнь, нежели сделать военную карьеру. Поэтому, когда Арина озвучила все, что она посчитала нужным, Герман сказал, что хочет быть в ее группе.
Арина полностью никогда и никому не доверяла, поэтому и теперь она рассказала Герману не все. Далеко не все. Самое большее – треть из того, что произошло. Поэтому в том числе решение Германа было для нее особенно приятным и неожиданным.
Она и сама прекрасно понимала, что такого человека, как Герман, должны были заметить в любом случае – при его-то физических данных, рассуждениях и уме. И карьера военного, пусть и не слишком стремительная, его явно ожидала. Поэтому, когда Герман сам записался к Арине в отделение, она и была рада, и одновременно немного печалилась. Все-таки для друзей она всегда хотела лучшего и большего.
Отделение было сформировано через пару-тройку дней. Несколько дней они тренировались вместе как полноценное отделение, а дальше их ждало задание, на которое отправилась их рота. Задание было выполнено успешно. При выполнении его погибли десять человек. В Аринином отделении ни одной потери не было.
С этих самых пор жизнь Арины стала гораздо более предсказуема: задания – отъезд в Москву, задания – отъезд в Москву. Через три месяца Арина была уже старшим сержантом, а численность отделения возросла до критической цифры в четырнадцать человек.
Арине настолько понравилось руководить такой большой группой, что, когда ее повысили до прапорщика и перевели командиром взвода, она не только не удивилась, но даже обрадовалась.
По всей части ходили слухи, легенды, сплетни про Арину, но при этом очень многие простые солдаты пытались попасть именно во взвод, которым руководила Арина.
Война шла, а окончания ее не было видно.
Арина начала меняться – с каждой новой должностью. Менялась внутри, менялась снаружи. Не было больше взгляда красивой кокетливой женщины, не было нежного взгляда матери, не было мечтательного, довольного взгляда жены, которая думает о своем муже, не было ласкового и покорного взгляда дочери. У нее теперь был взгляд хищника, который ожидает нападения на свою территорию, и который также, в свою очередь, готов напасть на противника.
На большей части Центральной России в октябре, как правило, потрясающе красиво. Именно осень своими красками радует сердце русского человека, наводя на душу небольшую грусть и меланхолию, но при этом лаская взор то огненно-желтыми, то медными, то красно-бордовыми красками.
Лес манил Арину. Ей очень хотелось отправиться туда, чтобы полюбоваться огненным золотом берез, поискать в опавшей листве запоздалые грибы, насобирать орехов, наполнив созревшими гроздьями карманы или пробежаться по только что найденной тропинке, чтобы послушать хруст сухих веток под ногами. Хотелось уже забыть войну и окунуться в ту, другую, уже совсем далекую жизнь. В ту жизнь, что была раньше – до всего этого безумия, которое, казалось, уже никогда не закончится.
Арина гнала от себя грустные мысли. Вместо прогулки ей и ее парням предстояло еще провести как минимум часов пять практически в неподвижности, дожидаясь условного сигнала от разведчиков. После этого можно будет выпить хотя бы по глотку воды. Про еду Арина старалась не думать, но живот периодически издавал совершенно невообразимые звуки. Правда, эти звуки были просто шепотом в сравнении с теми трелями, которые издавал живот недавно получившего звание ефрейтора Ильдара Камалутдинова.
В Ильдаре было целых два метра роста и не менее ста двадцати килограммов живого веса. И это притом, что за время службы Ильдар похудел килограммов на тридцать.
Присвоение Ильдару звания ефрейтора вызвало перешептывания как в самом взводе, куда он входил, так и по всей роте. Но Арина знала, что делала. Ильдару нужен был хоть какой-то стимул.
Ильдар сам записался в добровольцы на фронт. Несмотря на то, что он был единственным сыном у своих родителей, оставаться в стороне от военных действий он не мог никак. Он давно окончил институт и уже года четыре как работал. А в двадцать семь лет он явился в военкомат и записался добровольцем.
Парень он был вполне симпатичный, но какой-то рыхлый и неспортивный. Арина это понимала. Все-таки сложно поддерживать отличную форму, когда в тебе целых два метра.
