Время кончалось. Кира достала балончик с перцовым газом. Приготовилась. Но тут же в голову пришла очевидная мысль: если будет бороться, то подпишет себе смертный приговор. Надо бежать!
Кира кинулась к окну в тот самый момент, когда в дверь забарабанили. Кира распахнула окно, дëрнулась к сумке с вещами. И тут дверь в номер с грохотом вылетела, в проëм протиснулись два бугая и ринулись на Киру.
Та машинально выставила руку с баллончиком и, не раздумывая, зажала кнопку. Комната быстро наполнилась едким газом, от которого незваные гости мигом закашлялись и потеряли пыл. Сама же Кира, как по наитию, закрыла лицо футболкой. Но даже так почувствовала, как запершило в горле и защипало глаза. Опустошив баллончик, схватила сумку, Кира вернулась к окну, забралась на подоконник. И вылезла в тот самый момент, когда в номер забежали ещё двое.
Ноги уносили Киру прочь. Она не знала, преследуют ли еë, но останавливаться не собиралась. Так толком и не одевшись, не выбросив пустой баллончик. Но куда она бежала, не имела ни малейшего понятия. Лишь бы только подальше от гостиницы.
Она выбилась из сил и окончательно заблудилась уже перед рассветом. В сумерках каждая тень казалась опасной, за каждым углом мерещились враги. Город как будто ожил и решил уничтожить Киру. Чужой город. Злой город.
Кире было что терять: дом, друзья, работа. Всё это до недавней поры она считала самым важным. Но было и то, ради чего она могла оставить всë это позади. Жизнь.
Шаг за шагом Кира всë ближе подходила к мысли, что непременно надо уехать. Немедленно и как можно дальше. Куда? Да хоть в Моссити, к Владу. В прошлый раз они говорили три недели назад. Тогда он настаивал, чтобы Кира переехала к нему, обещал познакомить со своими друзьями и с девушкой. Почему бы сейчас не принять его приглашение?
Так, с первыми лучами горячего Сибирского солнца Кира нашла выход и самую малость успокоилась. Конечно, ещё в голове и груди еë бурлили переживания, но впереди появилась цель. Это мотивировало действовать.
Кира вызвала такси до ближайшего аэропорта, но уже через минуту заказ отменила. Если еë так просто выследили в гостинице, то и это узнают. Надо путать следы.
Для начала Кира просмотрела все ближайшие рейсы в трëх аэропортах. Забронировала четыре билета. На Дальний Восток, Урал, Чëрное море и в Моссити. Потом заказала шесть такси, но отправные точки выбрала в ближайших районах. И ещё две машины отправила к себе.
В итоге Кира потратила почти все накопления, которые оставались на счëте, но уже через два часа, когда самолëт оторвался от взлëтной полосы, а в животе все органы как будто сползли к копчику, Кира вздохнула с облегчением.
Весь путь до Моссити она проспала. Не помешали ей ни дети на соседнем ряду, ни тучный мужчина с одышкой по правую руку. Давно уже Кира не спала так глубоко. А проснулась лишь когда командир самолëта сообщил о приземлении.
Потом ещё немного толкотни, длинных переходов по путанным коридорам и, наконец, Кира вышла на улицу. Вечерняя жара пахнула ей в лицо вместе со смогом. А пространства пугали своим простором. Огромная парковка, дальний край которой терялся за пëстрыми автомобилями. Терминал, оказавшийся куда больше, чем Кира думала, дугой тянулся от горизонта до горизонта. И гул пассажиров, которых здесь на каждом шагу было столько, что постоянно приходилось сосредоточено вилять, лишь бы в кого-нибудь не врезаться.
Кира с минуту стояла и осматривалась, не понимая, что делать дальше. Но вскоре пришла в себя и позвонила Владу. Гадала, как начать разговор и сообщить, что тëтю убили? Как объяснить, почему Кира приехала почти без вещей? Вот только все эти вопросы наткнулись на автоответчик. Второй и третий звонок так же не принесли результаты. Влад не отвечал.
Это усложняло всё. Денег на дорогу от аэропорта до города не хватало. А значит, идти придëтся пешком и очень-очень долго.
14.06.2110. Окрестности Моссити. Федерация Независимых Конгломераций.
Я лежал и слушал, как ветер гуляет по полю. Нежными порывами шелестит травой, шепчет, путаясь в обломках моста. Я вдыхал прожаренный солнцем пыльный воздух. Почему-то он пах горелой резиной и ещё чём-то, напоминающим подрумяненное на углях мясо. От этого хотелось есть только сильнее.
Больно мне не было. Но я чувствовал то мерзкое потягивание, которое при малейшем движении превратится в нестерпимую агонию. Так уже бывало не раз, когда в перестрелках я ловил пули грудью. Но раньше очаг этого потягивание находился лишь там, куда пули попали. А теперь, казалось, всё тело стало таким очагом, и я прекрасно понимал, во что это превратится.
Несколько раз я терял сознание и снова приходил в себя. Поначалу слабость была столь сильная, что даже дышать получалось с трудом. Но постепенно организм восстанавливался, органы приходили в порядок, раны зарастали. Я сбился со счëта, сколько времени прошло. День? Два? Может, три?
