— Вот заодно и проверим.
Мы отползли к моей машине и позвонили Дане Курносову. Он включил видеосвязь, не заметив этого, и направил камеру в землю на свой грязный башмак.
— Я ща не хочу с тобой, сука, разговаривать. Понял меня? — пережëвывая слова яростнее, чем свиные ушки, промычал Даня.
— Это понятно, Дань, — мягко заговорил я, — но у нас очень срочное дело.
— Опять у тебя дела какие-то. Я уже всех братьëв потерял, а тебе всё мало. Что ж ты за мудак такой?
— Я же говорил, что это дохлый номер, — тихо прокомментировал Олег. Он едва не прижался ко мне, чтобы понимать, о чëм говорит Даня.
А тот услышал знакомый голос и сразу переключился:
— Олежка, и ты там? А ещё Лу мне не хватает. Хотя… Его бы здесь прибили. Он же Катюху обрюхатил, мелкий гадëныш. Митрич с ног сбился, мужика ей нового ищет. А кому оно надо? Чужого ребëнка нянчить. Был бы Лу жив, я б его за шкирку и сюда. Пущай женится, коль писюн в штанах не держит.
— Дань, нам очень нужна твоя помощь, — напомнил я, дав ему выговориться. — Бункер захватили а у нас с Олегом ни пушек, ни сил толком нет.
— Конечно! Сразу про Даню вспомнили! А я, может, не могу. У меня, может, недоморванле… нетор… недермо…
Даня запнулся, так и не говорив, и громкими глотками приложился к бутылке. Я воспользовался паузой:
— Я понимаю, каково тебе. Сам близких терял. Но, Дань, мы ведь друзья. Я же за тебя в любую заваруху без всяких вопросов.
— Это да, базара нет. Знаешь ты, сучëныш, как на больное надавить. Нет бы пришëл, поставил бутылку и сказал: давай, брат, выпьем за наших. А ты ведь нет, ты сразу давить начинаешь. А мне что? Мне и терять уже нечего. Мне, может быть, и сдохнуть охота. Да только кто же мне пушку даст, если ноги плясом ходят? Митрич ещё огреет, чем под руку попадëтся.
— Так может, я сам с ним поговорю? — ухватился я за тонкую ниточку и осторожно потянул. — Ты на той стоянке, где мы машины покупали?
— Митрич — мужик мировой, но суровый, — продолжал Даня какую-то свою мысль, в которой уже давно запутался и вряд ли собирался заканчивать. — Но за так он и муху не обидит. А гопстеры ведь хуже мух. Лезут и лезут, сволочи. Как будто им мëдом намазано, где люди хорошие живут. И ладно бы…
— Дань, так мы приедем?
Даня вздрогнул и поднял руку. Уставился в камеру, будто впервые хэндфон увидел. И мягко, с улыбкой спросил:
— А ты всё время здесь был?
— Короче, едем, — заключил Олег.
Через два часа мы остановились перед КПП стоянки. На нас уже наставили автоматы, а нам ничего не оставалось, кроме как выйти и поднять руки.
— Мы безоружные, — заверил я.
— Даже ножей нет, — грустно усмехнулся Олег.
— Чего надо? Соскучились, что ли? — грубо спросил один из охранников. Жилистый дед с пышными усами.
— Нам бы с Митричом поговорить. Дело есть.
— Ну, коль дело хорошее, то почему бы и не поговорить. Петь, сгоняй-ка за главным. Пусть подойдëт и решит, сильно этих гавриков бить, или только для профилактики, — велел дед безусому пареньку, который и автомат толком держать не умел.
Тот угукнул и рванул вглубь заводских территорий.
— Чего сразу бить-то? — возмутился Олег.
— А чтоб баб чужих не трогали, — хитро ухмыльнулся дед.
— Так это же не мы!
— Ну, дружок ваш. Какая разница, кому ответ держать? А дальше пущай Митрич решает. Его дочка, как-никак.
Митрич вскоре подошëл с тремя здоровяками. За ними не сразу я разглядел и Петю. Семенил, всё не зная, как автомат половчее перехватить.
— Вы чего тут выстроились, как морские звëзды? — вместо приветствия удивился Митрич и обернулся к деду: — Колян, твоя, что ль, работа?
— И ничего не моя, — пробубнил тот. — Сами вылезли и руки подняли. Как только в присядку не пустились, ума не приложу?
Все кочевники разом загоготали, будто услышали забористую шутку. А мы медленно опустили руки и переглянулись. Что ещё нам было делать, если в нас автоматами тычут? Городская привычка от общения с полицией.
— Нам бы поговорить, — предложил я, когда все стихли.
— Да знаю я. Данька рассказал, чего вам надо, — всë ещё весело пояснил Митрич.
— А чего он сам не пришëл?
— Он спит. Нажрался в дрова, а вы как позвонили, так он за ружьё схватился. Смотрю: намылился куда-то. Ну, думаю, не к добру это. Пораспрошал, что к чему да какого лешего ему на месте не сидится. А он всё и рассказал, как на духу. Я ему: ружьë-то положи, не то в ногу пальнëшь и не заметишь. Да и чего с двустволкой против гопстеров делать? Много не навоюешь. Но Данька-то, сами знаете, парень лихой, как в голову что взбредёт, так и не отвадишь. Он не в какую. А я ему по уху да спать отправил. В общем, дрыхнет Данька, и не скоро ещë проснëтся.
Я не понимал, к чему он клонит. Казалось, разговор постепенно движется к моменту, когда Митрич скажет «Идите вы куда хотите, ребята. Нам с вами не по пути.». И что потом делать? К кому ещё бежать за помощью? Не мириться же так просто с тем, что дальше придëтся жить без бункера?
Того же мнения был и Олег. Он уже потерял интерес к разговору и ковырял носом ботинка камешек.
