— Хорошо. Искали вы искали. Но ведь не один мой отец понимал, как там и чего устроено.
— Каждый из нас занимался конкретным блоком проекта, а Женя видел всë целиком. Это его детище, и только он, как конструктор, мог собрать все блоки воедино. Ваш отец был гением, до которого никто из нас даже на цыпочках не дотягивал. Именно поэтому его смерть превратила всю работу в китайскую грамоту. Но он догадывался, что может случиться, и спрятал описание проекта за день до того, как доложил об успехах.
— И до своей смерти, — подытожил я, безвольно опустив руки.
— Да, и до своей смерти. Тогда проект спешно свернули, все наработки были уничтожены, а команда… Кто вовремя не спрятался, того настигла участь Жени. Но теперь у нас все части мозаики есть. Мы сможем довести дело до конца!
— Все части? — печально хмыкнул я. — Тетради ведь уже у ребят из «One Health». Они их, небось, сожгли в тот же день, когда получили.
— Лика, ты ему ещë не сказала? — Виктор Игоревич повернул голову к Исиде.
— Не успела, — повинилась та. — Влад, ты отдал им описание исследований нового антибиотика, Я уговорила Олега поменять тетради. Только не говори, что и он предатель. Я объяснила ему, что это очень важные документы и что всё ради твоего блага.
— Серьëзно? — вспыхнул я. — Ты даже Олегу рассказала, в чëм фишка, а мне язык не повернулся, что ли, объяснить по-человечески?
— Я сказала ему не больше, чем тебе. Но он, по крайней мере, меня выслушал и понял.
Я щëлкнул зубами, но настаивать не стал. Чего ещё можно ждать, когда все вокруг играют в свою игру? Наверное, это лучшее из всего, что могло получится при таком раскладе.
— Да ну вас всех, — буркнул я, подумал немного и спросил: — И что от меня сейчас требуется?
— Всё просто. Вам нужно разрешить взять у вас образец костного мозга и другие анализы: кровь, моча, кал. Ничего сложного. Пункция — немного болезненная процедура, но после неë ваш организм восстановится так быстро, что вы и глазом моргнуть не успеете, — объяснил Виктор Игоревич.
— Да уж, дырок в моëм теле, видимо, пока недостаточно. Пойдëмте делать вашу пункцию, а то домой уже хочется.
— Можете остаться на ночь у нас. Мы подыщем вам свободную комнату…
— Зачем? — удивилась Исида. — В моей комнате полно места. К тому же нам с Владом надо ещё многое обсудить.
Я поколебался немного, но в итоге решил, что этот вариант мне нравится больше.
Исида взяла меня за руку и вывела в коридор.
— Подожди, — остановил я еë, прежде чем мы отправились дальше. — Лика?
— Да, меня так зовут, — призналась она, улыбаясь краюшками губ. А потом протянула руку и добавила: — Анжелика Карпова.
— А чего ж ты раньше не говорила, как тебя на самом деле зовут? Я всë «Исида», да «Исида».
— Исидой меня называли с самого детства, — пожала она плечами. — Я и привыкла уже. Даже ник придумывать не пришлось.
— Могла бы сказать. Ты вон обо мне сколько всего знаешь. Наверное, даже сколько я при рождении весил и какое первое слово сказал где-нибудь в личном деле прочитала. А мне, получается, просто имени настоящего назвать не захотела.
— Ох, Влад, пока всё расскажешь, на самое интересное времени не останется.
Она приблизилась и провела пальцами по моей груди. Пыталась отвлечь? Я убрал еë руку и серьëзно спросил:
— И что ещё я о тебе не знаю? Может, сразу вскроешь все карты?
— Не-а, — рассмеялась Исида. — Это скучно. Я лучше останусь самой таинственной девушкой в твоей жизни.
И пошла прочь, виляя бëдрами. Я постоял, переваривая всё сказанное и решая, стоит ли вообще на этом заморачиваться, так ли это всë важно? А потом плюнул и отправился за Исидой.
Пункцию мне сделали в одной из лабораторий уже через полтора часа. Третий этаж весь отводился под специализированные помещения, и найти там можно было всё, что угодно. Пока мы шли к медицинскому кабинету я заметил и химическую лабораторию, и биологическую. Конечно, оборудование там не поражало, было скромным и дешëвым, но всё же какие-то исследования на нëм проводились.
В смежной с медицинской лабораторией комнате мне предстояло подготовиться к операции. Я не привык к такому. Даже если и попадал в больницы, дальше перевязочных никогда не уходил. А тут мне всучили голубой халат, заставили выпить слабительное, от которого почти сразу я рванул в туалет. И всë для того, чтобы в итоге войти в ярко освещённую комнату, лечь на койку под яркие лампы и потерпеть два укола. Первый — болезненный, от которого я вздрогнул и стиснул зубы. А второй — совсем не ощутимый. В мою грудь что-то ввинтили, но кроме лëгкого дискомфорта, я ничего не почувствовал. Увидеть, что там происходит, не позволяла тряпичная шторка, которой отделили мою голову от тела. Так что оставалось только молиться, чтобы булькающий звук не оказался признаком какой-нибудь врачебной ошибки.
— Ну, вот и отмучился, — встретила меня Исида в комнате, где остались мои вещи. — Ничего страшного, да?
— Вроде ничего, — согласился я, одеваясь. — Надеюсь, этого будет достаточно и никто не решит, что меня надо разобрать по кусочкам.
— Пятьдесят на пятьдесят.
