Командир группы мог быть доволен: все шесть чекистов приземлились благополучно. Только снайпер Анатолий Кашин завис, зацепившись стропами и куполом за сучья высокого дерева. Ему помогли спуститься два приземлившихся рядом с ним товарища.
- Если бы не мы, товарищ капитан, - не мог не пошутить сержант Гриша Баранович, - висеть бы ему до прихода регулярных частей нашей армии!
Но, заглянув в хмурое лицо несклонного к шуткам Киселева, совсем по-детски добавил:
- Правда, правда, товарищ капитан, хоть у Зарубина спросите.
Аркадий Зарубин, крепко сбитый, немногословный сибиряк, положил руку на плечо Барановича:
- Хватит болтать, сорока, немцев разбудишь!
- Не думаю, что они сейчас спят, - отозвался Киселев. - Они сейчас ищут нас. Высадка не прошла незамеченной, это совершенно точно. Что за объект появился вдруг в квадрате выброски, раз они нас встретили таким плотным зенитным огнем?
- Как говорится, поживем - узнаем, - рассудительно произнес Зарубин.
- Если немцы нас ищут, то почему же здесь так тихо? - как бы про себя заметил Миша Пролыгин. - Ведь не будут же они подползать к нам без шороха. Если облава, то обязательно были бы и собаки. А тут ничего не слышно.
- Кроме шума прошедшего поезда, - поправил Кашин. - Это я услышал, когда еще на дереве висел.
- В каком направлении? - поинтересовался Киселев.
- Вот там, на северо-запад, километрах в двух отсюда.
- Тихо здесь потому, что немцев отвлекли наши товарищи, прыгнувшие первыми, - пояснил капитан.
- Так нам надо спешить тогда на точку встречи, - вмешался в разговор Баранович, - помочь ребятам, если их обложили.
- Этого мы делать не будем, - ответил Киселев. - Так мы им ничем не поможем. А уходить отсюда надо. Но не на место встречи. Да и не пройти нам туда сейчас. Немцы, наверное, подняли тревогу по всей железкой дороге, и нам ее не перейти. Пойдем вдоль нее на юго-запад, держась в трех-четырех километрах от колеи. Уж если немцы засекли выброску и второй группы, то вряд ли они будут искать нас на западе от района выброски, тем более в непосредственной близости от железной дороги. Зарубин идет в голове, я замыкаю колонну. Ну, двинулись!
Весна в ту пору выдалась поздней. В густых зарослях леса и в глубоких оврагах серыми пятнами еще лежал снег. То и дело попадались низины, залитые прозрачной холодной водой. По всему чувствовалось, что лес недавно пробудился от зимней спячки; сквозь талую землю, пропитанную весенними дождями, уже пробивалось зеленое разнотравье.
Группе Киселева повезло еще раз. Двигаясь в тылу прочесывавших лес немцев и полицаев, следуя за облавой на расстоянии пяти - семи километров, разведчики через два часа вышли на опушку леса около какой-то деревни и в одном из оврагов устроили дневку.
Посланный на разведку Гриша Баранович, которому по внешнему виду нельзя было дать больше шестнадцати лет и который имел изготовленное в Москве немецкое удостоверение личности, принес неутешительные вести.
Шестерка Киселева находится в районе деревни Голдово. Ночью в деревне была проверка. Фашисты искали диверсантов-парашютистов, но никого не нашли. В деревне остались лишь два полицая. Утром они предупредили еще раз всех, чтобы никто не смел прятать парашютистов и партизан. Объявили также, что полиция поймала этой ночью шесть русских парашютистов и отправила их в Минск. Сейчас полицаи пьют самогон, а жители деревни работают в поле. С одним из местных жителей и удалось поговорить Грише Барановичу.
Сообщение Барановича поставило капитана Киселева перед рядом сложных проблем. То, что немцы обнаружили первую шестерку, не могло подвергаться сомнению, точно названо число чекистов. Киселев не допускал только, что они «пойманы и отправлены в Минск». Здесь полицаи наверняка прихвастнули. Во всяком случае, этот вопрос требует выяснения.
Идти на встречу с первой шестеркой сейчас бессмысленно. Если группа блокирована немцами и ведет бой, то другой шестерке не прорвать блокаду снаружи кольца. Если ее преследует полиция, то она не пойдет на место встречи, дабы не навести врага на шестерку Киселева. Для того чтобы встретиться, надо перевалить через железную дорогу и шоссе, которые сейчас особо тщательно патрулируются немцами.
Остается одно: двигаться на хутор лесника под Желудками, который в Москве был дан Киселеву в качестве запасной базы. Запасной потому, что связи с лесником не было уже около года. Между тем еще в сорок первом белорусские товарищи оборудовали на хуторе базу, спрятали оружие и боеприпасы, зарыли рацию. Леснику была оставлена справка, что он в 1940 году освобожден из ИТЛ в Вологодской области, где отбывал срок как кулак, активно боровшийся против коллективизации.
На самом же деле Трофим Случак до сорокового года работал лесником в восточных областях Белоруссии, а потом был переведен на работу на Гродненщину, здесь женился на местной крестьянке и осел в лесном хуторе под Желудками.
