Киселев прекрасно понимал, что, не получив подтверждения из Москвы, командование отряда не будет им доверять полностью и в то же время не хочет оскорблять их прямым требованием разоружения. Поместив их в одну землянку для отдыха, да еще под охраной партизан, командование отряда гарантировало себя от возможных осложнений на тот случай, если бы Киселев и его друзья оказались не чекистами, а за: сланными в отряд фашистскими агентами. Одобрив про себя эту осторожность и тактичность командира отряда, он повел своих ребят на отдых в землянку, около которой уже расхаживал часовой, а в непосредственной близости расположилась еще группа партизан.
Когда наступил вечер, партизаны разожгли костры. Багровые и тревожные отблески огня вырывали из темноты небритые и худые лица бойцов.
- А не опасно? - спросил Киселев начальника разведки.
- Время сейчас другое. Немец стал не тот и в лес по ночам боится соваться, предпочитает отсиживаться в деревнях, - ответил он, грея огрубевшие руки у костра. Эхо наступательных боев Советской Армии основательно подорвало вражескую самоуверенность. Поэтому партизаны могли позволить себе такую роскошь, как разжечь костер, подремать и обогреться. А поздно ночью командир отряда получил из Белорусского штаба партизанского движения радиограмму, в которой подтверждалась личность Киселева и было указание оказать ему и его группе необходимую помощь. Вместе с ней пришла еще одна радиограмма. В сопроводительной указывалось, что эту радиограмму необходимо вручить лично Киселеву.
Приняв радиограммы, радист прислушался к шуму в эфире. Услышав голос Москвы, затаил дыхание. Левитан читал приказ Верховного главнокомандующего. Быстро записав текст, радист передал его командиру вместе с ответом Центра.
- Объявить приказ Верховного завтра во всех взводах! - приказал командир дежурному по отряду.
Сообщение Московского радио было для партизан дороже хлеба. Боевые успехи Советской Армии вселяли новые силы и звали партизан на новые ратные подвиги.
Начальник разведки облегченно вздохнул, узнав, какой ответ получен из Москвы. Через десять минут Киселев был уже в штабной землянке, где ему была вручена радиограмма Центра… В радиограмме Центра указывалось, что задача группы Киселева остается прежней. Она должна действовать автономно, разработав надежную безличную связь с партизанским отрядом для передачи разведданных по рации партизанского отряда в Москву. Тулин сообщил также Киселеву, что руководство разрешает восстановить связь с «железнодорожником», и если Киселев найдет возможным и целесообразным, то пусть постарается обеспечить через этого агента всю группу документами и работой…
Вопрос установления безличной связи с отрядом вызвал немало трудностей. Партизаны имели несколько тайников в Лиде, Мостах, Желудках, Дятлове, через которые они получали информацию от своих людей, проживающих на легальном положении. Но никто из группы Киселева не мог воспользоваться этими тайниками и явками, так как они не имели надежных документов, позволяющих появиться в населенных пунктах, где хозяйничали немцы и полицаи. Направлять в отряд связных Киселев также не мог. У него было мало людей, да и проход через блокаду, которую установили немцы вокруг партизанского края, всегда сопряжен с риском -гибели связника. Оставался еще один путь - связь со штабом отряда по рации, пусть даже маломощной, которую бы немцам было трудно запеленговать, но посредством которой могли бы передаваться разведданные в отряд, а отсюда по рации они бы поступали в Москву.
У партизан не было лишней рации, но запасная имелась на хуторе Случака, и Киселев принял решение согласовать с командованием отряда проведение операции против фашистской засады на хуторе для выяснения обстоятельств провала явки и извлечения из тайника рации. Предложение Киселева было принято. Началась разработка операции, главная цель которой состояла в том, чтобы выманить немцев с хутора и уничтожить их на проселочной дороге, ибо партизанская разведка установила: появление солдат на хуторе не случайно, ведут они себя скрытно, и сделала правильный вывод, что все это похоже на засаду.
Рассветало. Резкий телефонный звонок повторился и поднял Альберта Шульца с теплой постели. Накинув на плечи любимый халат восточной работы и ругаясь про себя, что его разбудили в такую рань, он подошел к телефону.
- Слушаю, - сказал он недовольным голосом, взяв трубку.
- Прошу извинить, гауптштурмфюрер, - произнес дежурный, - только что звонили из Минска и просили передать, что вас сегодня во второй половине дня на станции Скрибовцы будет ждать инженер Эттингер.
