Сон как рукой сняло. Уполномоченный гестапо на участке железной дороги Лида - Мосты - Гродно Альберт Шульц знал, что этот псевдоним принадлежит штандартенфюреру СС Эриху Эрлингеру. Рушился план его приятного времяпрепровождения в Гродно, и очень не хотелось оказаться в Скрибовцах, там, где активизировались партизаны. Это значило подвергать свою драгоценную жизнь опасности, ибо он был глубоко убежден в том, что его жизнь нужна фюреру и рейху. Если бы он услышал от кого-либо слова, что фюрер сможет проиграть войну, то немедленно поставил бы этого человека к стенке, хотя весной сорок четвертого года поражение фашистской Германии стало для многих реальным фактом. Это понимали в немецком генералитете, где назревал в обстановке строгой секретности заговор против Гитлера, и только фанатически настроенные, одурманенные геббельсовской пропагандой офицеры и солдаты типа Шульца, которых было немало, не сомневались в победе, объясняя поражения на фронте «прямым предательством генералов вермахта», и верили словам Геббельса, что «фюрер еще скажет свое слово и весь мир вздрогнет от нового оружия».
То, что он был удален из личной охраны «вождя нации» и даже из охранного батальона концлагеря Заксенхаузен, где «боролся за чистоту расы с недочеловеками и прочими», Шульц объяснял происками врагов рейха. То, что суд СС судил его за присвоение почти килограмма золота - колец, браслетов, корпусов часов и коронок зубов, которые должны были попасть в сейфы бригаденфюрера СС Франка, начальника административно-хозяйственного управления СС в Берлине, на Унтер-дер-Эйзен, а не в карманы Альберта Шульца, расценивалось самим Шульцем как прискорбная случайность.
Ссылка в Белоруссию для борьбы с партизанами, которые не только оборонялись, но и нападали, перевернула все понятия в голове гауптштурмфюрера. Он привык стрелять в заключенных, не ожидая от них никакого отпора. Поэтому, использовав кое-какие связи и получив теплое местечко представителя гестапо на железной дороге, Шульц старался поменьше появляться в таких местах, где была возможность попасть на мушку партизану.
Однако приказ есть приказ! И Шульц, проклиная все на свете, отправился в Скрибовцы, надеясь, что ему не придется лезть в драку с партизанами лично, но весьма возможно, что его старый друг, шарфюрер Алоиз Габриш, который тоже вылетел из «СС-Ляйб-штандарт Адольф Гитлер», устроит ему один-другой вечер с выпивкой, а может, и с женщинами, так как служит он в Скрибовцах и знает там всех вдоль и поперек.
Первый же разговор с «инженером Эттингером» убедил Шульца в том, что ему придется провести на линии, а значит, и в непосредственной близости от партизан немалое время. Штандартенфюрер, которого сопровождал гауптштурмфюрер Бенкман, глаза и уши самого группенфюрера Хайлера, задал Шульцу работы. Он потребовал расписание движения поездов на участке Лида - Мосты, точную схему профиля пути на этом участке и даже точные сведения о том, какие диверсионные операции и когда провели партизаны на этом участке за последний год.
- И не вздумайте, Шульц, приуменьшать количество операций партизан или размер ущерба, - предупредил Эрлингер. - Преувеличение заслуг охраны тоже не нужно. Поймите, мне нужна совершенно точная и объективная картина на этом участке пути.
- Тогда, господин штандартенфюрер, я бы посоветовал пригласить сюда шарфюрера Габриша, он служит непосредственно на этом участке и знает всю подноготную, - пытался свалить с себя ответственность Шульц, не понимавший, к чему клонит высокое начальство.
- Это будет еще одно лицо, посвященное в операцию, а доктор Хайлер указывал особо на необходимость ограничить круг таких лиц, - вступил в разговор Бенкман.
«Черт бы тебя побрал вместе со своим доктором», - подумал про себя Эрлингер, но не мог не признать правоты Бенкмана. Операция готовилась весьма скрытно и тщательно, поэтому круг лиц следовало ограничить.
- Шарфюрер Габриш - старый наци. Он служил в охране фюрера, - почти торжественно произнес Шульц.
- Ладно, раз без него не обойтись, зовите его сюда, - приказал Эрлингер.
Шульц вышел и возвратился с Габришем, здоровенным верзилой в зеленой форме младшего фельдфебеля вермахта, который приветствовал Эрлингера, как это было принято в СС:
- Хайль Гитлер!
- Хайль! А что это на вас за форма? Боитесь партизан? Ладно, не осуждаю, если вы действительно такой, как вас тут представил гауптштурмфюрер, - и Эрлингер пригласил всех садиться.
Габриш, видимо, не только хлестал самогон в Скрибовцах, но и знал свой участок как следует. Он доложил обстановку, назвал участки пути, где лучше пустить под откос поезд, перечислил мосты и охрану на них, доложил о количестве поездов, проходящих в сутки по участку.
- Меня интересует, где можно пустить под откос поезд с живой силой, но так, чтобы последствия крушения можно было бы быстро ликвидировать и вновь открыть линию для движения.
- Вот здесь, штандартенфюрер, - палец Габриша уткнулся в схему недалеко от Поречан.
- Что здесь?
