Август взял слишком много в своём докладе. И потому, когда он сел к Арчибальду, они, улыбаясь, о чем — то зашептались.
Роджер продолжил:
— Благодарю Вас, мистер Август. Итак, я думаю, мы услышали достаточно. Наше общество, которое более сорока лет боролось за республиканское будущее, не может терпеть подобного. Власть должна находиться в руках народа, или избранного им начальства. А такие указы лишь перечат нашей цели. Я, как лидер этого общества, заявляю следующее: мы должны поставить генерала в известность, что отныне народные собрания должны принимать любые решения, касающиеся этого города. Нынешний министр военного времени должен лишь исполнять эти веления.
Я знаю, что это не совсем похоже на идеальную республику, но. Господа, идёт война. И сейчас, когда враг на пороге, мы должны сделать всё для стабилизации ситуации. Всё, что нужно сейчас: назначение городского совета, избранного гражданами этого города. Он должен принимать все решения, а не единоличный правитель. Это должен быть мирный протест, ибо разрешение этого протеста так же будет мирным.
Давайте покажем генералу и его штабу, что мы лишь хотим помочь, и так же соблюдать принципы нашей Республики. Прямо сейчас я собираюсь отправить соответствующее письмо в Ставку.
В час, когда наша страна нуждается в помощи, нужно помочь ей. Прошу Вас отправить туда письмо. Прямо сейчас, — обращался Роджер к телеграфисту. — А пока мы ждём ответа, господа, Вы можете утолить свой голод и жажду, — обращался Роджер к представителям "простого народа".
Вокруг стало очень шумно. Гробовое молчание сменилось радостью и горячими обсуждениями. Но когда все встали, Август, Арчибальд, и несколько десятков человек вокруг них остались. Фрэнк посмотрел на Филиппа, и услышал:
— Надо серьёзно поговорить с Роджером… Наше положение не предусматривает таких действий. И мы…
Но не успел Филипп Август договорить, как внутри этого двора появился человек. Это был начальник полиции, и он имел крайне злобный вид. А все мы знаем, что это не сулит ничего доброго. За ним шло два солдата с винтовками за спиной. Все собравшиеся заметили его и устремили свои взгляды туда. А начальник долго не ждал, и, смерив всех взглядом, громко начал:
— Добрый вечер. Я капитан Форлан, почётный жандарм нашей Светлейшей Республики. Дорогие граждане, мы предлагаем вам мирно разойтись по домам и отдохнуть. Уже поздно, — его голос был крайне спокойным и даже немного монотонным. Будто бы он читал с бумаги без выражения…
В ответ, впереди всех вышел Роджер, и учтиво ответил тому:
— Прошу прощения, но мы не собираемся расходиться сейчас.
— ВЫ меня не поняли, господин. Это не просьба.
— Нет, это Вы меня не поняли. Мы никуда не собираемся уходить.
— Чудно… — его голос поменялся и стал более весёлым, — солдаты. Задержать всех собравшихся. Этого в камеру, остальных в пункт добровольцев. Вы арестованы за нарушение общественного порядка и обвиняетесь в государственной измене.
Роджер молчал. Подчинённые Форлана начали подходить к собравшимся. Как тут… Послышались выстрелы. Те самые люди, окружившие Филиппа Августа и Арчибальда, повыхватывали револьверы и принялись стрелять. И тут началось…
Люди начали разбегаться кто куда. В ответ послышался крик капитана Форлана: "Убить всех!". Солдаты принялись расстреливать людей, а защищавшиеся разбежались по укрытиям.
Маленькое сражение развернулось внутри этого двора. Люди бегали, стреляли друг в друга; безоружные старались укрыться за стульями, столбами, столами. Некоторые просто в шоке от ранения лежали на земле и не могли пошевелиться.
Кто — то из мудрецов однажды сказал: когда люди паникуют, они словно муравьи, когда какой — то ребёнок разрушает их гнездо. Куда — то суматошно бегают, стараются найти себе место. Не знаю, нужно ли оскорблять муравьёв и приравнивать их к человеческой панической неорганизованности, но вот другое известно точно: паника перетекает от одного человека к другому быстрее воды.
Всё ещё находясь в толпе, Фрэнк недоумевал, пытаясь понять, что происходит. Как вдруг, его шею обхватили чужие руки и потащили за собой.
Но Фрэнк уже ничего не чувствовал… Его грудь наполнилась теплом.
Глава 8. Возвращение.
Эшфорд осматривал поле боя. Все мятежники были убиты и сейчас солдаты сносили их в кучу. А он искал генерала, вглядываясь в каждое тело, каждое лицо: когда битва началась, они разделились.
Всего вокруг было не больше двадцати погибших. Их заботливо раскладывали в шеренгу. Мятежники выглядели так же, как и солдаты. Только одно свидетельствовало об их принадлежности — они сняли все погоны и любые отличительные знаки.
