Его глаза горели, а внутри всё желало только одного: возмездия. Но, из последних сил подавляя это, он заорал:
— Почему вы их убили?! Кто приказал вам это?!
— Кх…кх… — офицер смотрел на него. Глаза его были полны страха, но он всё таки осилил его: — Поступило предупреждение… Что сюда идут вооружённые люди, освобождать заложников…
— От кого? От кого?! — он начал сдавливать офицеру горло своим ботинком.
— Кх… — Фрэнк убрал ногу. — Какой — то Август, и полковник Аккерман…
Последние слова умирающего офицера прошли по всему телу Фрэнка, словно молния… Дрожащими руками он убрал револьвер. И когда офицер уже было, улыбнулся, Фрэнк взял его нож и всадил промеж глаз.
Дрожь исчезла. Зато появилась невероятная злоба. Гнев заполонил душу Фрэнка. Все мысли исчезли, кроме одной. Лишь об одном он думал: "Убить".
Глава 15. Не по плану
Генерал сидел у себя в кабинете и молча смотрел в окно. Солнце уже скрывалось за горизонтом и на небо тихонько вскарабкивались сумерки. Было так тихо, что он слышал шум телеграфа из соседней комнаты, и даже строевые учения министерского батальона.
Потому, когда к Ставке подъехала машина, из которой выбежал взволнованный офицер и тут же начал кричать о необходимости видеть генерала, тот аж немного приободрился. Быстро покинув свой кабинет, он велел послать за полковником Аккерманом, и ждал Эшфорда.
Тот не заставил себя долго ждать.
— Мой генерал, разрешите? — открывая дверь, вошёл Эшфорд.
— Разрешаю.
В Ставку зашёл человек. Он был крайне напуган. Его форма была кое — где залита кровью. Лишь фуражка с нашивками говорила о его звании лейтенанта.
— Тут человек… Офицер жандармерии. Он…
— Я думаю, лучше услышать всё из первых уст. Докладывайте, офицер…
— Р — роланд, мой генерал! — его голос сильно дрожал, но он старался соблюдать суббординацию.
— Что же случилось, лейтенант Роланд?
— Восстание! На площади Революции собралась вооружённая толпа граждан. Я тогда патрулировал с отрядом жандармов. Мы попробовали их разогнать, или, во всяком случае, успокоить… Но они… Они начали стрелять! Я единственный, кто остался в живых!
Генерал не услышал последние слова Роланда. Он сжал свой кулак и со всей силы ударил по столу, что он уже было начал переворачиваться… Но Аккерман вовремя успел перехватить падающий стол. Внутри генерала всё сжалось от ужаса.
— Лейтенанта Роланда в госпиталь. Пусть позаботятся о нём. Вольно, лейтенант, — едва тот покинул Ставку, генерал тут же продолжил: — Телеграфируйте подполковнику Блоку, немедленно! Пусть все его жандармы отправляются на площадь и постараются успокоить толпу. Применять оружие только как ответные действия! Аккерман! Берите министерский отряд и офицеров — телеграфистов. Немедленно отправляйтесь к штабу северной и западной армий. Мне нужна полная отчётность. Я отправлюсь на станцию к господину Оливье. Нам нужно сохранить порядок, иначе всё обернётся крахом…
Спустя пять минут Ставка опустела. Остались только караульные и Эшфорд. Генерал окинул их взглядом, выходя из своего кабинета. Он сильно поменялся в лице. Если раньше в его глазах искрилась надежда, то теперь он вновь стал безжизненным и измученным… Глядя на караульных, он сухо проговорил:
— Охраняйте Ставку. Никто не заходит и не выходит без документов и моего письменного разрешения. Эшфорд!
— Да, мой генерал! — надев винтовку на плечо, отозвался адъютант.
— Проверь все наши склады с оружием и удостоверься, что они надёжно охраняется. Затем отправляйся к Аккерману…
— А Вы…
— Я сам поеду на станцию. Выполнять!
Не дав что — либо сказать Эшфорду, генерал тут же сел в свою машину. Он ехал на станцию, с сожалением заметив, что руки его дрожат. Враги, не иначе, проникли в столицу!
Он вошёл в кабинет Оливье. Тот сидел в очках, зарывшись в какие — то бумаги. Он поднял голову, и ужаснулся. Перед ним стоял тот самый генерал… Только теперь, вместо могучего витязя, он видел перед собой нервного и измученного пленника.
Он быстро заварил чай и сел напротив генерала.
— Господин Оливье… Вы получали сообщения от генерала Гана?
— Да. Генерал сказал, что он прибудет сюда завтра, вместе со своим арьергардом. Приказал приготовить всё необходимое для его доставки на фронт. Вот уж бесстрашный человек!
— Вы слышали о том, что сейчас происходит в городе?
— Нет. А что там?
— На площади Кадэра восстание… Прямо во время наступления моих армий! Проклятье! — он сжал чашку в руках, от чего она треснула, — будь проклята эта война!
— Мой генерал…
— Я не знаю, что мне делать, господин Оливье. Нельзя стягивать войска с фронтов для подавления восстания… Но жандармерии не хватит, чтобы сдержать натиск! Ведь я урезал её состав вдвое! Какой я дурак!
— Мой генерал, не корите себя! Вы не знали, что может произойти. Это непредвиденное обстоятельство!
— Я не знаю… — на мгновение потеряв контроль, генерал вновь взял себя в руки. — Если всё действительно так, то вариант остался только один…
— Что именно, мой генерал?
