Как говорил один мудрец: "если ты хочешь понять все ужасы войны, тебе стоит побывать в двух местах: на линии фронта, и в полевом госпитале".
Они покинули госпиталь, откуда доносились крики. Генерал был радостным, видя количество прибывающих солдат. И его офицеры были радостны. Но Эшфорд же смотрел, сколько их отбывает, и… Был ошеломлён от страха. Он благодарил судьбу, что его долг — быть адъютантом у генерала — фельдмаршала, а не идти в пешем строю на штурм.
Группа в составе фельдмаршала, штабных офицеров, и Эшфорда, двинулась в путь. Генерал осматривал укрепления, проводил различные наблюдения за позициями противников, проверял артиллерийские батареи. Всё было сделано для того, чтобы наступление было наиболее удачным.
Около двух часов он осматривал боевые части, их боеспособность, снаряжение… Наконец, они вернулись в штаб. Там наш генерал склонился над картой в окружении офицеров северного фронта.
— Утром начнём наступление. Последние части подъедут к вечеру, и наши силы возрастут практически вдвое. Артиллерия должна бить по их позициям, пока пехота идёт в бой. Помните, у нас нет права на ошибку.
— Да, мой генерал!
— Послезавтра прибудут части генерала Гана. К этому моменту вы должны окружить противника и начать истребление. После чего, части Гана, и самые боеспособные из ваших, двинутся к реке. Отдыхающие же на следующий день двинутся к железнодорожным путям и отрежут противника, наступающего на пятки аръергарду генерала Гана.
— Так точно.
Они прибыли на станцию рано утром, а покинули её, когда уже вечерело. Солнце неторопливо пряталось за горизонтом, давая возможность засиять звёздам. Когда они пошли обратно к своей машине, генерал ещё долго вглядывался в закат. Его терзала одна мысль: "где — то там судьба тысяч жизней не зависит от моих решений… Где — то там нет войны. Рай."
Прибыв в Ставку, они не застали там Аккермана. Генерал был, казалось, ничуть не удивлён. Но Эшфорд заметил, что, когда генерал заходил в свой кабинет, его мышцы лица еле заметно вздрагивали.
Конец дня выдался крайне мрачным. Адъютант сидел за своим столом и пытался собраться с мыслями. Завтра решается судьба всей войны, а они сидят тут и бездействуют. Его колени дрожали, и он тщётно пытался привести их в порядок.
От этого его оторвал офицер — телеграфист, принёсший телеграмму для генерала. Не мешкая, Эшфорд постучался и вошёл внутрь.
Генерал сидел за своим столом и был крайне подавленным. Его сонные глаза смотрели то на карту окрестностей, то на Эшфорда…
— Вам телеграмма, мой генерал — фельдмаршал!
— Благодарю, Эшфорд. Свободен, — генералу поднесли телеграмму, и тот углубился в чтение.
Вот что там было написано:
"Военному министру, генералу — фельдмаршалу, штабному генералу Ставки Верховного Главнокомандования
Дела продвигаются отлично. Мы заняли несколько городов и пополнили наши запасы. Мне поступил приказ от Временного Министра Моргана отправить ему часть войск. Направил туда самые боеспособные части, потому теперь не могу вести наступательные операции. Готовлю войска к соединению с Вами.
Генерал Вайс."
Генералу стало ещё хуже…
Глава 14. Да здравствует Свобода!
Что? — воскликнул Фрэнк, переводя взгляд то на Арчибальда, то на Филиппа.
Вокруг воцарилось молчание. Люди вокруг таскали тела убитых. Тёплое тело Роджера всё ещё лежало возле ступеней. А Филипп и Арчибальд смотрели прямо Фрэнку в глаза.
— Это правда, мистер Гоцеллин, — повторил Арчибальд. — Мы нашли Вашу жену. Эллен Гоцеллин, да?
— Я… — Фрэнк запнулся. В его голове пронеслись тысячи воспоминаний о жене… О их любви… — Моя Эллен! С ней всё в порядке?
— Пока да. Но, боюсь, она в большой опасности. — Голос Арчибальда резко поменялся. Он старался говорить как можно тише, передавая сочувствие Фрэнку.
— Что это значит? — радость исчезла. Теперь в душе Фрэнка поселились сомнения и тоска.
— Её сцапали на станции, когда вы втроём пытались бежать из города. По информации, которой я располагаю, она находится в руках жандармерии.
— Я немедленно пойду туда! Я хочу её увидеть! — он уже двинулся с места, как его остановил Август.
— Нельзя, Фрэнк! Ты считаешься погибшим. Если окажется, что ты жив, они тут же расстреляют тебя за уклон от призыва.
Фрэнк хотел было возразить, и пытался выпутаться из лап Августа, но тот крепко схватил его.
— Но я должен попытаться!.. — начал было Фрэнк, но его тут же остановил Арчибальд.
— Пока она там, она будет жива. Жандармерии сейчас не до этого. С ней всё будет хорошо. Мой человек внутри проследит, обещаю Вам.
— Но… Мистер Бэнси… Что же делать? — еле слышно проговорил Фрэнк. Ему вдруг стало так грустно, и одновременно с этим его терзала ужасная злость.
