Часов в пять вечера, когда блеклое солнце исчезло, увязнув в тумане, пропахшем выхлопными газами, из рассыпано шагавшего по тротуарам населения выделился стройный силуэт девушки. Одетая в поношенную куртку и вязаную шапочку «колокольцем», она подошла к «Салону аргентинских танцев». Тяжелая дверь открылась и впустила ее.
Брюнет с безукоризненным пробором в лакированных волосах сиял в полутьме ухоженными зубами. Над весьма гламурной улыбкой изогнулись червеобразные усики.
– Мисс, вы прелестны даже в этой экипировке. Готов распахнуть перед вами объятия прямо сейчас, – на охраннике Пигачёве, вместо кителя с аксельбантом, отлично сидел вельветовый пиджак цвета «маренго», рубашка была салатная, пламенел красный галстук. Брюки с образцовыми стрелками, обувь от «Лемонти». Чтобы подчеркнуть свою элегантность, Пигачёв включил один светильник при входе.
– Жора, это вы смотритесь потрясающе… и усики… Какая прелесть! Вам безумно идет, просто жутко.
– Когда же, Галочка? Дни летят, а наша интимная встреча всё откладывается.
– Что мне делать! – горестно сложила ладошки Галя Михайлова и заломила трагическими уголками подрисованные лиловатые бровки. – Марина Петровна предупредила меня, что не потерпит…
– Сама Илляшевская? – самодовольное лицо Пигачёва озабоченно вытянулось. – У тебя с ней что?
– Пока ничего. Но она сказала: если узнает, то…
– Она не узнает! Мы будем молчать, как рыбы… об лед… – мягко рассыпался баритональный бархатный смех.
– Вы шутите, а мне не до шуток. Я боюсь. Давайте отложим нашу встречу, Джордж. Может быть, Марина Петровна передумает…
– Вряд ли она передумает, если наметила, – с откровенной неприязнью к обсуждаемой даме произнес Пигачёв, убеждаясь, что его эротические планы оттесняются на неопределенный срок. – Ну что ж… Позволь, Галочка, презентовать тебе этот французский спрей. Фирма гарантирует запах фиалок в течение двух часов. Ницца. Прошу, плиз! – Пигачёв вручил девушке ароматическую «шпыргалку» в виде металлической башенки, к тому же затейливо напоминавшей стилизованное подобие восставшего мужского достоинства, на что красавец Джордж любезно намекнул.
– Ой! – вскрикнула Галя, закатывая голубые глаза. – Это прикол, это класс! Спасибо, Жора, май дарлинг.
– Твой аккордеон, Галочка. А это… этот пакет…
– Что такое? – удивилась Галя, кладя подаренный спрей в карман куртки. – Дополнительная ноша?
– Обязательно доставь лично Марине Петровне Илляшевской. – Голос Пигачёва стал тверд, игривая влажность взгляда деловито подсохла. – Доставь как можно аккуратней, потому что…
В этом месте их разговор был прерван. Дверь на улицу неожиданно крякнула, и в вестибюле появились энергичные, скромно одетые люди. Четверо.
– В чем дело! – гневно вскипел охранник. – Почему врываетесь в частное учреждение? Я вызову…
Двое мужчин молниеносно схватили его за руки, оттащили под самый светильник, не дали бросить пакет. Один из вошедших предъявил удостоверение.
– Подполковник Харитонов. Комитет по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств. Пигачёв Георгий Семенович? Вы задержаны. Ваш сотовый телефон пока изымается. Ребята, заберите у него газовый пистолет.
– Я ни в чем не виновата! – закричала отчаянно Галя Михайлова, изображая насмерть перепуганную простушку.
– Она действительно ничего не знает, – благородно вступился за Галю бледный Пигачёв, отводя потухший взгляд.
– Это мы будем выяснять. Эксперт, зафиксируйте отпечатки пальцев на этом пакете. Девушка, что там у вас?
– Аккордеон, – пролепетала Галя.
– У нас имеются сведения, что в вашем аккордеоне упаковки с героином. Таким образом, вы являетесь наркокурьером.
– Я? – заплакала по-детски жалобно Галя. – Жора, как вы могли… Как вы…
– Заткнись, дура! – злобно прошипел Пигачёв, теряя крупицы своего непредвиденного благородства.
Вошел еще один опер в длинном пальто и сером войлочном «пирожке».
– Капитан, – обратился к нему подполковник Харитонов, – отведите девушку с аккордеоном в машину.
– Пойдемте, – сказал Маслаченко Гале Михайловой. – Вы задержаны. Будете отвечать на вопросы следователя.
– Нет, нет! – Галя пыталась сопротивляться, пока капитан выводил ее из салона.
– Пигачёву наручники, – продолжал распоряжаться Харитонов, моложавый человек интеллигентного вида. – Где ваш директор, гражданин Пигачёв? Где Алимова Ануш Артуровна?
– Ее сегодня нет, – хмуро ответил Пигачёв.
– Вася, – обратился к молодому рослому сотруднику подполковник, – проверь все помещения. А где ваш коллега Роман Стеценко? – снова отнесся он к охраннику.
Пораженный осведомленностью милиции, Пигачёв обиженно скривился:
– Я не обязан знать, где находятся все служащие салона. Вы еще спросите, где танцоры, музыканты, оранжировщики? Где бухгалтер?
– И танцоры, и музыканты будут давать показания, если понадобится. Бухгалтер тем более.
– Вам придется доказательно обосновать ваши действия, подполковник, – негодующе произнес Пигачёв в наручниках. – У Ануш Артуровны очень серьезные связи. Вы даже не представляете себе, насколько серьезные.
