– Слушаюсь, – подполковник Харитонов кивнул сотрудникам. – Осмотрите помещение с собакой. Товарищ полковник, как быть с персоналом и зрительницами?
– Проверьте их тоже. У кого ничего не найдете, отпускайте. Служащих и артисток соберите в фойе. Пусть нормально оденутся.
– В комнате охраны обнаружен труп, – громко объявил, входя, майор Полимеев, сопровождаемый Маслаченко и Сидориным.
– Откуда у вас труп? – спросил Илляшевскую Коломийцев. – И почему частный охранник пытался применить против сотрудников правоохранительных органов автомат Калашникова? У вашей охраны имеется разрешение на боевое оружие?
– Нет, не имеется, – ответила Илляшевская, усаживаясь на свое обычное место и явно демонстрируя непричастность ко всему происходящему. – Охранник Зыков, конечно, повел себя противозаконно. Вообще этот человек до прискорбия глуп. Но что я могу поделать? Приходится принимать на работу тех, кто есть. Я не отдавала Зыкову распоряжений сопротивляться милиции. И не собираюсь за него отвечать. Представления не имею, откуда у него автомат. По статусу и официальному разрешению моя охрана должна располагать газовыми пистолетами и электрошокерами. Это во-первых. Во-вторых, я абсолютно не понимаю, каким образом охранник Екумович оказался мертвым. Он явился на работу с утра. Выполнял на территории филиала свои обязанности и был совершенно здоров.
Илляшевская холодно пожала плечами. По ее внешней реакции на случившееся с обоими охранниками было понятно, что ни арестованного Зыкова, ни мертвого Екумовича ей совершенно не жаль.
– Мне буквально за пять минут перед вашим… визитом доложили о Екумовиче, – сказала она и почти зевнула.
– Майор, – повернулся к Полимееву полковник Коломийцев, – труп – это ваше дело. А вообще-то вызовите местную опергруппу, пускай разбираются.
– Должен сказать, у меня есть сведения об убитом.
– Думаешь, убит все-таки?
– Без сомнения. Предварительный осмотр показал: сильный удар в висок острым предметом.
Полковник вопросительно посмотрел на директрису. Илляшевская недоуменно вскинула бровь.
– Екумович всего год назад являлся сотрудником подмосковного угрозыска в звании капитана, – закончил Полимеев.
Торопливо вошел Харитонов с двумя сотрудниками.
– Как и предполагалось, в чулане около вестибюля обнаружен аккордеон, в котором находятся наркотики в упаковках. Вскрыли и тайник позади эстрады. Там еще наркотики и отдельно пакет около килограмма весом. Предположительно, героин афганского производства, – торжествующе произнес подполковник, выкладывая добычу на стол. Комитетчики довольно переглядывались.
– Что скажете, Марина Петровна? – прищурился на директрису полковник и положил правую руку на пакет с героином.
– Ничего, – неприятным голосом с особым нажимом ответила брюнетка в средневековом костюме. – Все эти наркотики, если это действительно наркотики, не имеют ко мне никакого отношения. Я ими не пользуюсь и не отвечаю ни за убийство Екумовича, ни за пьяного идиота Зыкова!
– Однако вы являетесь шеф-директором осуществляемого здесь своеобразного… скажем так… шоу-бизнеса, владельцем самого здания, работодателем для двадцати человек. Кто же, как не вы, ответственны за все, что здесь происходит?
– Видите ли, – твердо и холодно объяснила Илляшевская, – если бы я жила в двухкомнатной квартире и ваши люди нашли у меня что-то запрещенное, тогда логика подвела бы вас к заключению, что это запрещенное принадлежит мне. Хотя и не на сто процентов. Вы прекрасно знаете: бывают подбросы со стороны милиции и со стороны других заинтересованных лиц, например конкурентов. Или от других недоброжелателей. А здесь… В доме два этажа жилых и производственных помещений, – продолжала директриса. – И третий, полуподвальный, со зрительным залом и комнатами для участников шоу. Кухня, кладовая, костюмерная, комната охраны, гараж… Как я могу знать, что находится в каждом углу в любой отрезок времени? Тем более, в день представления здесь бывает до двадцати человек, кроме наших зрительниц. И обвинять меня…
– Вас пока не обвиняют. Но подумайте сами: труп, попытка вооруженного сопротивления, наркотики в таком количестве…
– Требовать, чтобы я отвечала за всех, просто странно!
– Повторяю, вы ответственны за нарушение правопорядка в вашем учреждении, и я вынужден вас задержать до выяснения подробностей. Ваши наемные труженики будут проверены, обысканы, расспрошены и… либо задержаны, либо отпущены под подписку о невыезде на нужный следствию срок.
– В таком случае, я буду отвечать на вопросы только в присутствии адвоката! – возмущенно и даже гневно произнесла Илляшевская, отвернувшись от Коломийцева с отвращением на лице.
– Это ваше конституционное право, Марина Петровна.
Полковник совсем разнежился от сугубой предупредительности по отношению к задерживаемой директрисе, глаза его излучали почти ласку.
– Можете переодеться в присутствии сотрудницы уголовного розыска, взять необходимые вещи, исключая мобильный телефон и спиртные напитки. Подполковник Харитонов, обеспечьте доставку задержанной госпожи Илляшевской.
