Когда директрису увели, Коломийцев в сопровождении своих подчиненных, а так же Полимеева, Сидорина и Маслаченко вышли в вестибюль. Там стояли два местных милиционера с автоматами и собакой. Кучка уже переодевшихся девушек шепталась, обращая взгляды на появившихся из кабинета оперов.
– Вот что, гражданки, – заговорил полковник, – вы должны знать, что в здании обнаружены наркотики. Пока ответственность за это ложится на директрису Илляшевскую. Но обыск продолжится. Ваши показания понадобятся следствию. Поэтому вы оставите свои паспортные данные и телефоны нашему сотруднику. Капитан Лавренюк возьмет у вас эти данные.
– Какой симпампунчик! – произнесла нарочито кокетливо поющая шатеночка.
Остальные художественные кадры Илляшевской недовольно зароптали:
– А может быть, нам срочно выехать надо будет? На гастроли. На Кипр, в Анталию или… на Андаманские острова? Чё мы должны ни за что тут торчать!
– Один вопрос, – продолжал полковник. – Чей аккордеон?
– Мой, – пискнула еле слышно Галя Михайлова и всхлипнула.
– Вы знали, что в нем были упакованы наркотические средст ва: героин и кокаин? Ваша фамилия?
– Не знала, – ответила Галя и стала тереть глаза концом вязаного шарфика. – Фамилия – Михайлова.
– Интересно, – усомнился полковник, почему-то весело посмотрев на «игральную» девку. – Вы же играете на синтезаторе. Зачем тащить в такую даль ненужный аккордеон?
– Всё она знала, – ехидно вмешалась шатеночка с детским личиком.
– Заткнись! – заорала Таня Бештлам, бешено выкатив глаза на ябедницу, замахнулась саксофоном в футляре. – Я тебя убью, мерзавка паскудная!
– Вот, товарищ начальник, – обидчиво заныла певичка и нашмыгала на невинные глазки слезы. – Приедут к нам черт-те откуда и вот так на нас кричат.
– Вы гражданка России? – спросил Коломийцев негритянку, приподняв брови.
– России, – ворчливо подтвердила Таня. – У меня мать русская, из Тамбова. Я родилась в Москве, живу в Красногорске. Документы в порядке.
– А отец где? – не без юмора поинтересовался Полимеев, выражением лица показав, как ловко он подыграл Коломийцеву.
– Отец в Африке, в джунглях скрылся. Мы тут, которые музыканты, наркоту не употребляем. Только водку и виски.
– Тогда мы вас пока отпустим, – также весело сказал Коломийцев. – Но Михайлову задержим до выяснения, каким образом героин и кокаин попадали в ее аккордеон. Майор, обеспечьте задержание Михайловой.
– Пойдемте, – повинуясь жесту Полимеева, Маслаченко взял Галю под руку.
– Я не знала, я не виновата… – слабенько вырываясь, Галя исчезла вместе с опером за дверями.
Девушки выстроились в очередь к капитану Лавренюку, который приготовился брать у них подписку о невыезде. Коломийцев отправился следом за местными и строгинскими операми.
Наперерез ему бросилась Люба с белым лицом и горящими отчаяньем черными глазами.
– Товарищ полковник, разрешите сделать чистосердечное признание! – воскликнула Люба. – Это мои наркотики. Мне их привозила Михайлова. Я спрятала в чулане аккордеон. И пакет мой. Я администратор, Кокова Любовь Сергеевна, во всем сознаюсь.
– Хорошо, – не очень обрадовался Коломийцев. – Признание облегчит вашу участь, положительно воздействует на решение суда. Отведите гражданку Кокову в машину. Наручники можно не надевать.
– Дела!.. Прямо крышу сносит, – сказала Танясаксофонистка рыженькой Шуре. – Всех позабирали. Только ни одной старухи в бриллиантах не тронули.
– Само собой, – грустно отвечала Шура, огорченная пленением коллеги, симпатичной и наивной Гали.
– И шефа замели. Вот уж чего не ожидала, – уперев руки в бока и пританцовывая, удивлялась Таня.
– Ее скоро отпустят. Увидишь.
Генерал Карепанов, слегка лысеющий, с суровым красноватым лицом, сидел у себя в кабинете за письменным столом. Курил сигарету и время от времени кивал, слушая полковника Коломийцева.
Положив локти на стол, Коломийцев размещался справа от него. С поблескивавшими от удовольствия глазами полковник рассказывал про обыск и задержания в «Золотой лилии». Тут же присутствовали подполковник Харитонов и строгинские опера: Полимеев и Маслаченко.
– Представляете себе, Сергей Никанорович, администраторша Кокова всю вину упорно берет на себя. И ни в каких деталях не промахивается, ни на чем ее не поймаешь. А ведь мы еще нашли полкило героина, причем очень жесткого. Для кого это, интересно? Не для клиенток же. Они такое зверское зелье употреблять не пожелают. Они приезжают удовольствие получать. Тут какой-нибудь легкий гашиш бы им подошел.
– Общую сумму прикинули твои комитетчики?
– Около двух миллионов долларов на общий круг, считая аккордеон, пакет и дополнительную находку. Так что ли? – уточняюще обратился Коломийцев к подполковнику Харитонову. – Ты нашел, Алексей Иваныч?
– Так точно. Можно сказать, под сценой. Наверху, значит, голые девицы пляшут, а внизу схрон.
– Наверно, Илляшевская накапливала такой солидный комплект героина для дальнейшей транспортировки. Своим оставляла мелочевку: экстази в сигаретах и нюхательный порошок, – Карепанов затушил окурок в мраморной пепельнице. – Михайлова как информирует? Полимеев, какие у тебя сведения?
