– Затем Слепаков едет на «Жигулях» в Барыбино. Машиной управляет его первая жена.
– Ряузова Нина Филипповна, – подсказал Маслаченко, реагируя на приглашающий жест Полимеева. – У нее сын от Слепакова, недавно отслужил в армии, хороший парень…
– Погоди, – остановил капитана Полимеев. – Слепаков вместе с первой женой проникает в «Золотую лилию» и хочет увезти ее… то есть – вторую жену. Но костоломы Илляшевской выбрасывают упрямого мужика, предварительно избив, и Слепаков уезжает с первой женой, но без второй жены.
– Первая, вторая… – Карепанов снова нахмурился. – Говори, чем кончилось.
– Слепаков подходит к своему дому, встречает Кулькову и наносит ей удар в бок острым предметом. Поднимается к себе в квартиру. Тем временем городской пост передает нам, что по такому-то адресу убит пенсионер Хлупин, а убийца Слепаков проживает этажом выше. На место происшествия выехали капитан Маслаченко и старший лейтенант Рытьков. Пока они поднимались – один на лифте, другой по лестнице, – Слепаков сбил молотком замок с люка на шестнадцатом этаже. Запустил молотком в Рытькова, причем попал ему в плечо. Рытьков от неожиданности выстрелил и рикошетом задел Слепакову ногу. Тот все-таки вылез на крышу и успел доковылять до края.
– Я его уговаривал, товарищ генерал, – без разрешения старшего по званию, с некоторой вольностью обращения, допускаемой в уголовном розыске, добавил Маслаченко. – Я его просил подождать хоть немного, но все бесполезно… Прыгнул – и конец.
– Еще одно сведение, – заторопился Полимеев. – После похорон самоубийцы за первой женой Слепакова и их сыном долго гнался «шевроле». Им с трудом удалось оторваться и уйти от погони. «Шевроле», похоже, тот, в котором находились подельники медсестры Юлии Сабло.
– Которые врезались в трайлер, – утвердительно сказал генерал. – Те самые?
– Так точно. Один погиб на месте, другой умер в больнице. «Шевроле» был с подмосковными номерами и, как выяснилось, находился в розыске, угон. Это, пожалуй, говорит о том, что наркодельцы – и Юлия Сабло, и ее подельники, и охранники из «Салона аргентинских танцев», и консьержка Кулькова… возможно, и Хлупин, – все так или иначе были в контакте с «Золотой лилией», с Илляшевской. На допросе администратор феминистского клуба Кокова подтвердила, что знала медсестру Сабло.
– А что с Кульковой и Хлупиным?
– Оба подлечились и сейчас существуют по-старому. У нас официально проходили, как потерпевшие.
– Опрос их, как соучастников преступного сообщества, произведен?
– С Кульковой беседовал в больнице Маслаченко. С Хлупиным капитан Сидорин разбирался у него на квартире. К сожалению, никаких вещественных доказательств, подтверждающих непосредственное участие данных лиц в наркотрафике, не найдено, – Полимеев развел руками и выразительной мимикой подтвердил чувство крайней досады. – После смерти жены Слепакова нет и свидетелей их методов по отношению к ней: применение клофелина и насильственное склонение к половой связи. Кроме того, никто не подтвердит принуждение Кульковой жены Слепакова к работе в феминистском филиале.
– Товарищ генерал, – сказал Маслаченко, – из центрального поста сообщили по поводу убийства Слепаковым Хлупина потому, что им был звонок. Загородный, я уточнял. Но оказалось, по мобильному телефону. Ни за что не зацепишься. Хотя ясно, по-моему, звонили из «Золотой лилии».
– По-твоему, капитан, для прокуратуры мало. Ладно. Коломийцев и его люди работают с Коковой и с охранником Пигачёвым. Ищут второго – Стеценко. Может быть, удастся еще немного подержать Илляшевскую. У нас в руках охранник «Лилии» Зыков. Ну а барыбинский розыскной отдел занимается непонятным убийством Екумовича.
– «Глухарь» у них, наверно, полнейший, – позволил себе шутить Полимеев. – Никого и ни малейшей мотивации.
«Мотивация могла быть только у Гали Михайловой, – неожиданно подумал Маслаченко. – Но нет… и вообще, Екумович, говорят, был атлет. Галя никак не подходит здесь, да и каким образом, когда…» Маслаченко торопливо отогнал эти нелепые и просто невозможные предположения.
– Ничего, вдруг местные ребята что-нибудь накопают. А вы идите.
Строгинские опера почтительно щелкнули каблуками начищенных ботинок и покинули генеральский кабинет.
Миновала неделя. Во второй половине дня в окнах еще не померк тусклый декабрьский свет.
На третьем этаже милицейского управления замерла деловитая тишина. Сидя в отдельном кабинете, старший лейтенант Михайлова довольно длительное время работала на компьютере, делала документальные розыски и уточнения по некоторым текущим делам. Наконец аккуратно сложила бумаги в папку и заперла кабинет на ключ.
Придерживая папку у бедра, стройная и строгая в милицейской форме с новенькими погонами, Галя шла по коридору. Раздумывая о чем-то, относящемся к ее служебным трудностям. Приподнимала тонкие брови, будто наедине с собой безмолвно говорила нечто важное невидимому собеседнику.
