Сначала она начала задавать мне бытовые, типичные вопросы, но мне было так неохота на них отвечать, что сначала я отшучивался и говорил глупости, и, почуяв, что в какой-то момент она стала ещё более игривой, начал её подталкивать бедром, как бы сбивая с дороги, на что она отвечала своими упругими и округлыми ягодицами, затем принялся её периодически щекотать и тыркать, между делом всячески дразня, тем самым подбивая её на догонялки с последующим плотным телесным контактом. Мне сразу вспомнились ученические годы, когда я ещё был мал для всего, кроме пубертатных исследований.
После висений на фонарях и обжиманий по углам, мы продолжили свой путь в лёгкой обнимочке и непринуждённых разговорах.
- Ты так забавно сказал при нашей встрече: «Да вот, живу». - она спародировала меня в глупой форме. Но это выглядело забавно, так что я не обижался. Затем она, немного похихикав, приняла более серьёзное выражение и более задумчивый взгляд, устремив его куда-то вперёд. - Что вообще такое жизнь?
- Жизнь? - я снова начал возвращаться в свои мысли, в состояние осознанности. Галлюцинации уже шли на спад, так что мысли контролировались уже хорошо. - Это промежуток хаоса, от момента, когда мы вылезаем из вагины, окровавленные и орущие от вселенского страха, до крышки гроба или праха, кто во что верит и какой идеи придерживается, который мы пытаемся систематизировать, стараемся что-то ощутить, прочувствовать, познать, осознать, и поделиться друг с другом, передать и, возможно, дополнить знания и опыт тех, кто жил до нас, тем, кто будет жить после нас. Это и есть жизнь.
- Ебать ты закрутил. Как-то меланхолично немного у тебя всё получается.
- Почему меланхолично? Просто такова реальность.
- Хорошо, допустим. - по её взгляду мне казалось, что для неё это всё просто романтическая болтовня под луной о чём-то высоком, будто она, если и не забудет, то будет вспоминать этот момент по принципу: «ой так мило шли болтали о том, о сём». Нелепость. - Но скажи тогда, счастлив ли ты?
- Если честно, я не вполне верю в такое понятие, как счастье. Счастливым человеком представляют себе эдакого вечно радостного и испытывающего позитив. Но ведь это невозможно. Мир дуалистичен, если даже не многограннее. Как ни старайся, а негативные мысли, чувства и эмоции даже самой искусной мечельбой из себя не высечешь. Нет, в счастье я не верю. - Я захотел достать папиросу, но вспомнил, что бросил. Какой-то чересчур уж необдуманный поступок... - Но я склонен думать, что возможно принять эти беззаконные законы природы, осознать свою принадлежность к этой бессистемной системе, и, таким образом, достигнуть внутреннего мира и покоя. Ну типа как знаешь: всё течёт, и ты течёшь.
- Ебать философ, конечно. - девчушка причмокнула и прицокнула. - Тебе нужно летописцем каким-нибудь быть, или при совете сидеть, а не рисковать своей головой в полях. Хоть это, конечно, и почётно.
Почётно... Ладно, не будем затрагивать эту тему.
- Про «течёшь» ты, конечно, тоже интересно сказанул... А вот, кстати, и мой дом. - подруга остановилась возле двери трёхэтажного многокомнатного старого дома. - Ну...
Чёрт, а где я вообще сейчас нахожусь? Что это за район, и у кого спрашивать, как дойти до кабачка? А вдруг мои ребята уже ушли? И пробираться через эти подвалы да катакомбы... Деваха уже начала что-то говорить, но это всё не важно, мне совсем не хотелось сейчас запариваться, так что, как только мне влетело осознание сложной жизни и её деятельности, я тут же выпалил, перебив милашку:
- А можно вообще у тебя на ночлег остаться? А то, блин, ща это всё искать, ну короче... пизда.
Она сначала зависла, а затем улыбнулась так, будто у неё упал камень с плеч, и, начав открывать дверь, ответила:
- Да, конечно, заходи.
Комната на втором этаже, куда мы зашли, была не особо большая. Каменный пол со вставками из гравия, стены и потолок из белой стали, украшенные различными орнаментами и пейзажами разношёрстных образов и цветов. Кресло, маленький низкий столик рядом с ним, кухонная утварь из твёрдых материалов, комод со шкафом, кровать и дверь в отхожую с дыркой, выходящей прямиком на улицу. Там же механизм для омовений.
Постепенно наступал тупняк. Он буквально укутывал меня своей неэфемерной мощью. Она, русоволосая краса, усадила меня за кресло и пошла на кухню наливать по стакану скульки. Однако я отказался от скульки. Во-первых — пообещал себе, во-вторых — ну сейчас пить... не, ну нахер. Она подала мне стакан пузырчатого сока, встала передо мной и, чарующе попивая свой стакан, гипнотически смотрела мне в глаза, выказывая улыбкой желание.
- В твоих глазах столько похоти. Прискорбно, что моя похоть не сравнится с твоими глазами. - выдал я, на самом деле испытывая подъём сил и воли от одного только её вот такого взгляда. Всё-таки девушки... это нечто.
Она отпила ещё немного скульки, отложила её на столик, а затем опустилась предо мной на колени, собрав волосы в пучок. Это было уже интересно. Какие же у неё всё-таки пышные воло... о... о-о-о... Мозг отключается... Какой кайф...
