- Мы — заложники собственного воображения. - Злыня всё это время беспристрастно рассматривал свой кинжал. Когда он начал говорить, точкой внимания так и осталось его кривоватое смертоубийственное перо. - Мы живём в чужом контенте и постоянно потребляем его. Раньше мы смотрели в рот сильнейшим воителям и вождям. Сейчас мы вникаем в то, что нам говорят вечевые мудрецы и тайно желаем стать такими же, как добившиеся успеха элиты гильдий. А в будущем так вообще, не знаю, может будем подражать нынешним бедным музыкантам, что повторяют небесные мандаты бога или богов. Посмотрите на нас. - Злыня начал чесать свой подбородок лезвием кинжала. - Мы и сейчас во всём подражаем нашей и чужим культурам, мы комбинируем их, и считаем себя отдельными индивидуумами. Как там в Поп-Империи говорят? Личность? Так вот нет никакой личности, есть набор той культуры, тех песнопений с небес, тех пергаментов, что давали нам в детстве или какие мы сами находили и в запой ими зачитывались, тех идей масс и богачей, какие мы по каким-то причинам выбрали себе и создали из них комбинацию, назвав это... личностью. Потребление, воздержание, искусство, жратва — всё это лажа топная. Мы ничего не решаем, не решали и не будем решать. Нами дёргают разные навязанные нам ценности. Навязанные с нашего полного согласия и с превеликим удовольствием. Нихрена ты, Тобиас Вандерфлэйм, не выбирал. Ты не выбирал, как тебе относиться к потреблению, и ты не сам решил перебраться сюда. За тебя решила та самая связка из разных впитанных идей, которую ты вальяжно называешь «Я», «Тобиас». Ты — марионетка в руках культурно-социально-политического процесса, который как бактерия мутирует и распространяется с самого первого объединения людей в малюсенькую группку. И я марионетка. Мы все, все люди и нелюди, все существующие, существовавшие и те, которым предстоит существовать, лишь пустой мешок с запиханными туда идеями, движухами и измусоленными до дыр мыслями. Нет никакого прогресса или регресса, поступательности или цикла, общества потребления или старого общества силы и выживания. Есть беготня в хаосе и прибыль тех, кто этот хаос случайно оседлал.
- Слушай, ну, получается, что те мысли и идеи, которые ты сейчас произнёс, являются уже твоей собственной комбинацией из идей и культурных надстроек. - решил встрять в разговор я.
- Само собой. - подтвердил Злыня.
- Так а зачем ты тогда всё это продекламировал, если зерно твоей комбинации идей в том, что само обсуждение каких-либо комбинаций бессмысленно? - поинтересовался я.
- Потому что я такая же марионетка своей комбинации. - незамедлительно ответил Злыня. - И моя комбинация требует от меня, чтобы я её высказывал. Как и конструкт Тобиаса от него это требует, как и Сердоболи... Как и твой, вечно задающий вопросы ради создания ещё большего количества вопросов, мой агностический друг.
- Так о чём вы вообще? - ворвался бас Черногоря. - У Злыни не всё бессмысленно. Для него имеет смысл капитал, накопление монет. Да побольше.
- Я просто смирился с порядком вещей, варвар. - иронично заявил Злыня в ответ на ироничную улыбку Черногоря. - Монеты для меня не являются смыслом, просто они позволяют жить в этом мире. Никакого смысла и мастурбации на них. Просто они нужны.
- Ну чтобы потребности восполнять, правильно? - вернулся к своему движу Тобиас.
- Ну я же не воздухом питаюсь.
- И вот мы снова вернулись к выживанию. - улыбнулся Сердоболь, откинув обглоданную кость на свой поднос.
- И вот мы снова мусолим свои собственные комбинации. - я посмотрел на Злыню, который бросил смешок от моих слов.
- Весело с вами конечно. - безэмоционально ответил Смертогрех, протянув руку Тобиасу за новой сигаркой.
По возвращении к казармам нас встретил экипаж из боевых длинных повозок с четырьмя стальконями. Мы первым делом завернули в арсенал. Запах новой мечёвки, не пропахшей потом, кровью и порохом, кружил голову и одновременно заставлял заволноваться. Ещё не крещённая в бою, она заставляла меня относиться к ней с лёгким недоверием. Страшно же, вдруг какой-то брак или техническая ошибка, первым о которой узнаю я. Плюсом к этому выдали секачет и несколько осколочных. Больше всего был недоволен Черногоре, даже расстроен, ведь без Сладкомиры от Сладкомиры ему было не сладко. В это время в арсенал зашёл тот дружинник, что встретил нас у Чёрной Башни. Он недовольно взглянул на нас и начал отчитывать двух стражников. После небольшой ругани дружинник направился в нашу сторону с выкриками:
- А ну, не трожьте казённое имущество, кто вам дал право такое?
- Так вы же сами сказали, что нам выдадут экипировку. - распростёр руки Черногоре.
