Медленно… вдох… выдох…
Сейчас требовалось симулировать магию воздуха и разума так, чтобы на моей груди внутри ауры образовался сгусток в форме восьмиконечной звезды, лучи которого опоясали бы мне всё тело, но самое главное — образовали бы надёжную защиту вокруг головы.
Самое смешное, конечно, всё это базировалось на очень древнем ритуале закалки тела, когда раскалённый металл наносился на грудь и создавал самую надёжную и постоянную защиту не только для разума, но и от множества других стихий.
Но это загадочное вещество я так и не обнаружил, равно как и его следы. Да и руны всё равно требовались, так что в этом мире я уже и не думал искать загадочный «траск».
Равно как мне сейчас было не до брата-близнеца Олежи и разрыва помолвки. Хотя съездить на выходных в Приказ Гражданских Обязательств, наверно, надо было бы. После выхода из изолятора я могу раз в месяц в любой выходной посетить город.
Только какой в этом смысл, если у меня нет денег? Да и тренировки куда полезнее того, что я могу сделать в любой момент.
— Вот же… долбанные мысли, — выдохнул я, стоило волшебству пойти волнами и высвободиться так, что меня отдачей ударило в стену, а затем иней покрыл всё помещение.
Смесь воды и воздуха — лёд, так что появившийся снег и тонкая корка льда были предсказуемы.
Я вернулся снова к процессу, в этот раз полностью отказавшись от воспоминаний о нём.
Подцепишь одну, за ней выползают самые разные мысли.
Так что в этот раз я старательно выводил в ауре грани, сжимая собственную волшебную энергию в ребристую сферу.
Постепенно получилось создать сначала первый восьмигранник. Затем ещё один, плавно нанизать грани между ними. В этот момент нельзя было прерываться, скорее всего, энергия в этот раз выйдет не в воду, а шибанёт по мне, лишив какого-либо чувства, а то и всех.
Так что я полностью погрузился в создание кристалла.
Тем временем судьба решила надо мной подшутить.
Сначала послышался скрип открывшейся двери, затем какой-то шёпот.
Я зажмурил глаза, но волшебное зрение отключить не мог, ведь во многом на нём строился сам метод построения «кристалла разума».
— А я тебе говорю, здесь никого нет, ну и что, что следы? — произнёс знакомый голос.
— Допускаю, но не понимаю, почему Лей использовала так своё желание. Что такого в посещении купальни. От меня пахнет? Но зачем в мужскую? — прозвучал второй.
— Эх, это она тебя пожалела так.
— В смысле?
— Да на водопой тебя вести надо было, а вспомни, что ты сказала про это?
— Что всегда мылась только с бабушкой-матриархом, так как взрослые строят фонтан, купаются по ночам.
— Вот. Эта дура Лейка жалостливая, решила не загадывать тебе показаться считай перед всем факультетом, подумала, что ты стеснительная, ещё свихнёшься или буллингом сочтёшь, — проворчал голос Ту Лы, приближающийся от раздевалки.
— Стесняюсь? Чего? — непонимающе спросила Таниэль, так же явно приближаясь сюда.
— Показаться нагой всем или увидеть других голышом… кья, тут извращенец! — Раздалось уже значительно ближе.
— Стесняться? Почему я должна стесняться тела, созданного родителями? В раю наши предки не носили одежды. И почему ты кричишь? Логично, что вот эти следы привели нас в мужской душевой к мужчине. В какую кабинку мне идти? — без каких-либо эмоций произнесла эльфийка.
А вот второй голосок притих, но потом начал тараторить где-то рядом со мной.
— Почему он не отреагировал на нас? Ведь мы тут не в купальных платьях, как принято на водопое, а голенькие, как пожелала Лейка? Так почему… он вообще живой? Эй, Орехов! — Прокричал голос уже совсем близко.
— Ту, кажется, он проходит какой-то ритуал, я не вижу, но чувствую рябь магии. Не мешай, скажи, в какую кабинку мне идти мыться, тут их шесть, — произнесла Таниэль, однако так же её голос приближался.
— Если тебе неинтересно, что же подошла?
— Почему-то чем ближе к нему, тем холоднее.
— Ой, не ври, «скромница», твой я вижу направление твоих озорных глазок, хи-хи, — произнесла Ту Ла.
— Я видела скульптуры, картины и рисунки, но вживую впервые. Интересно, а он нас слышит? — проговорила Таниэль.
Судя по всему, они были прямо около душевой.
Было очень сложно держать свои мысли сконцентрированными на создании восьмигранного элемента. Хотелось выругаться, сказав не мешать. Пришли мыться, пусть моются.
— Нет, сомневаюсь. Я слышала, что даже при мысли о женской наготе мужчины реагируют не головой, а кое-чем другим, — уверенно заявила блондинка.
— Чем? А-а-а, ты про вот этот орган? — Протянула сероволосая эльфийка.
— Ага, но видишь, нет реакции. Значит, он в какой-то медитации.
— Понятно. Ладно, я пошла мыться. Кстати, я хотела у тебя спросить, Ту, а почему вы с Лей, да и Глашей, так фиксируетесь на этом человеке? В нём нет ничего интересного на первый взгляд. Раньше вонял пугалом, но теперь абсолютно непримечателен, — раздался удаляющийся голос. — Как у вас, евитов и лилитов, принято, вы влюбились?
— Ой, ты так говоришь, словно дети Костаэль не влюбляются, — протараторил голосок рядом со мной.
