– Собак! А уж такие сардельки на лапках, как ты, особенно в почете!
Мальчишки рассмеялись. Буль неуверенно оглянулся на Леру: она дремала. Ральф похрапывал с другой стороны.
Что делать с нахалом, пес понимал смутно: его речи смущали, а внушительный кулак вызывал странное желание держаться подальше. Тем более Леркино отношение к чужаку Клоп до конца не уяснил.
Чтобы не расстраиваться, он тоже прикрыл глаза. А не уловивший его колебаний Завьялов удовлетворенно заметил:
– То-то же!
Принесенные Геной булочки и вода исчезли мгновенно. Причем пришлось делиться с собаками. Голодный Генка, глядя, как жадно буль пожирает ЕГО булочку, сварливо проворчал:
– Надо было и долю Ральфа этому обжоре скормить!
– Это с чего? – удивился простодушный Жека.
Гришка ядовито пояснил:
– А вдруг его после лишней жратвы пронесет?
– И не надейся! – засмеялась Лера. – У Клопика желудок, знаешь, какой…
– Камни переваривает?
– Что-то вроде!
Не подозревая того, ребята доживали последние спокойные минуты. Дальше время помчится для них совершенно по-другому.
– Ну что? Опять по домам пойдем? – Гриша протянул Лере остатки своей воды.
– Естественно, – кивнул Гена. – Не сидеть же сложа руки.
– Если только ты что другое предложишь, – съехидничал Титов.
Он с кряхтеньем потянулся и сокрушенно принялся чистить испачканные пылью новенькие джинсы.
Лера допила воду и взяла собак на поводки. Ребята медленно, неохотно побрели прочь от магазина. В их распоряжении было еще часов шесть. Раньше девяти никого дома не ждали.
Родители Гришки с Женей считали, что они в гостях, а Сергей Анатольевич с Лелей раньше десяти вечера в город сейчас не возвращались.
Но сегодня полученная свобода не радовала. Столько времени болтаться по жаре! С ума сойти!
Когда друзья свернули на еще одну неисследованную улочку, вдруг забеспокоился и принялся тормозить всеми четырьмя лапами всегда спокойный и флегматичный бультерьер.
Гриша такого коварства не ожидал и в результате едва не растянулся во весь рост посреди пыльной проселочной дороги. С трудом удержавшись на ногах и поранив руку какой-то колючкой («сгоряча ухватился за ветку шиповника»), он разозлился и прошипел:
– Заррраза кривоногая! Корейская кухня по тебе плачет!
Дальше Гришке пришлось вспомнить уроки физкультуры и игру по перетягиванию каната. Завьялов безуспешно тянул за поводок в одну сторону, упрямый бультерьер – в другую.
Драгоценные секунды летели, Гришка усиленно потел и окончательно приходил к выводу: у основателя таинственной корейской кухни наверняка водилась в доме подобная тварь. А уж чтобы избавиться от нее…
Гришка еще раз попытался сдвинуть Клопа с места. Куда там! Пес стоял насмерть. Как вкопанный.
Завьялов шел замыкающим, ему даже посочувствовать было некому! Шустрый Ральф утащил Генку чуть ли не на квартал вперед. Женькина спина маячила где-то рядом с Генкиной.
Даже Лера брела далеко впереди, специально, чтобы поторопить ленивого бультерьера. Единственное, что могло заставить того двигаться в такую жару – это угроза потерять из виду любимую хозяйку.
Поэтому, когда Клоп забастовал, Завьялов невольно растерялся. Больше всего ему хотелось наподдать кроссовкой под толстую задницу и тем придать флегматичной скотине нужное ускорение. Но не рискнул. И по двум причинам.
Первая: Лера такого обращения со своим любимцем ему бы в жизни не простила! Вторая: зубы бультерьера внушали уважение даже такому бесшабашному парню, как Завьялов. Впрочем, первая причина для Гришки была весомей.
Все Гришкины попытки сдвинуть мерзкую животину с места ни к чему не привели: Клоп все больше стервенел и уже не рычал, а почти хрипел от ярости. Натянутый, как струна, поводок погоды не делал, и Завьялов наконец сдался. Сложил руки рупором и закричал:
– Лера! У нас ЧП!
Когда она оказалась рядом, Гришка оскорбленно ткнул пальцем вниз:
– Вот. Ты его явно перекармливаешь.
– Почему? – удивилась Лера, непонимающе рассматривая пышущего злобой пса.
– С места не сдвинуть. Не собака, боров натуральный!
– Ну-ка, дай мне поводок, – распорядилась девочка. – Не видишь, Клопик что-то сказать хочет!
– Ах, сказать! И что, интересно?
– Увидим сейчас.
Лера тихо скомандовала:
– Веди!
И бультерьер повел. ТАК повел, что Гришка едва за ними успевал. А ведь еще несколько минут назад он еле брел! Прямо-таки спал на ходу!
Вернувшись к магазину, Клоп начал низко, как-то предостерегающе порыкивать. Даже Гришка уловил в его голосе эту странную нотку.
Лера обернулась:
– Слушай, дальше пока нельзя!
– Почему?
– Не знаю. В магазин кто-то вошел, и он, этот кто-то, Клопику сильно не нравится. Очень сильно. Слушай, зайди-ка на секунду туда, посмотри. Только так, чтобы в глаза не бросаться.
– Чтобы в глаза не бросаться, деньги нужны, – проворчал Гришка.
– А ты шоколад поразглядывай на прилавке! Мол, ищешь нужный сорт, но там его нет.
Гришка поморщился, но кивнул и нырнул в магазин. И сразу выбежал оттуда с круглыми глазами.
– Что?! – выдохнула Лера.
– Не поверишь!
– Ну же?!
– Тетка там наша! Кузнецова! Вот с такенной авоськой! Представляешь?!
