Настучала на коллегу, конечно, старая преподша. Не поленилась навестить в гостинице, едва Гарев принял душ и раздумывал, пойти для начала поесть или сразу заявиться с инспекцией в школу. Каков личный интерес этой дамы, с разгона понять было сложно. Постное замкнутое лицо не выдавало эмоций, слова, цедимые через губу, звучали правильно. Эльфрида Модестовна выглядела обычным академическим кашалотом, плотно занятым лишь карьерой и местными сплетнями, но ведь пришла и сознательно заложила провинившегося преподавателя. Как они всё тут выведывали и что с этим делали, Гарев не знал и не интересовался. Почему Эльфрида не устрашилась гнева профессора, оказавшегося по совместительству похотливым козлом, тоже оставалось неясным. Имела на него компромат? В принципе, могла иметь, а ещё не дорожить местом, Гарев знал, что старуха без труда нашла бы престижную и высокооплачиваемую работу в столице. Возможно, не стремилась. Бывалая ведьма столько видела за свою жизнь, что могла элементарно переутомить зрение.
Жеранский сидел вольно, скорее всего не чувствовал себя виноватым или полагал, что Гарев поймёт его «по-мужски». Обсудят глупую студенточку, сально похохатывая в процессе, на том дело и сладится. Гарев плохо знал профессора, да и тот его, видимо, тоже.
Одно дело очаровывать девушек, обладая внешней привлекательностью или тугим кошельком и совсем другое пользоваться служебным положением. Первое пусть неприятно, но допустимо, второе — грязь, грязь, грязь.
Гарев не стыдился своей асексуальности, не гордился ею, вообще не обращал внимания на этот аспект бытия. Таким его создала природа. Всегда полагал, что процесс её познания даёт куда более мощное, длительное и чувственное удовольствие, чем потные толчки на смятых простынях. Использование другого человека ради неопрятных секундных судорог выглядело странным. Коллеги подозревали в извращениях, но поскольку никто не собрал на него реальных улик за полным их отсутствием, не о чем было и беспокоиться.
Жеранский вызывал сейчас чисто физическое отвращение, поскольку силой принуждал других людей к соитию, причём даже не оправдывая своё поведение любовью или как там называется это распространённое среди людей помешательство. Он употреблял чужое тело как вещь, которую берут на время или насовсем, без оглядки решают её судьбу. Легко было представить, что чувствовали несчастные жертвы нечестного соблазнения, как теряли не только ощущение собственной человечности, но и часть профессионального мастерства.
Не то чтобы девственницы легче усваивали магию, но рациональное зерно в легендах имелось. Никто только не сумел подвести под него чёткую базу, поскольку исследователи придерживались шаблона: работает — не тронь, а займись тем, что буксует.
— Объяснитесь! — устало сказал Гарев.
Он терпеть не мог разбираться с сотрудниками. Увольнять Жеранского значило оставить школу без преподавателя. Искать нового, значило тратить драгоценное время не на важные исследования. Оставить всё как есть, значило всё испортить. Для начала следовало всех выслушать, а там определить вину каждого. Девушка исчезла, это Гарев уже знал, но профессор-то оставался в свободном доступе.
— Вы верите сплетням? — с долей усталой брезгливости произнёс Жеранский. — Кумушки наши раздули историю на пустом месте. Я и не скрываю, что попадаю иногда под власть женских чар, но насилие? Девица вообразила себя героиней сентиментального романа, выдумала невесть что. Они любят прикидываться несчастненькими, а сами всего лишь пытаются подцепить мужчину побогаче, или хоть слупить с него денег, выдумывая незаконные домогательства.
Он покачал головой, словно осуждая дурные манеры современной молодёжи. Хотелось бы ему верить, но на сведения Эльфриды Гарев полагался больше. Старая ведьма не имела привычки лгать. Если не промолчала, значит, допекло реально.
Сам Жеранский невыносим раздражал подспудной уверенностью в собственной безнаказанности. Привык, что всё сходит ему с рук, потому что преступления невелики, и все так полагают. И доказать ничего не получится, раз девушка не пострадала, её слово против его весит немного. Найти эту Киру Денёву надо обязательно. Вернуть, обеспечить защиту, а там уже по-тихому разгрести неприятную историю. С наименьшими потерями для школы, но без всепрощающего цинизма.
Мысленно Гарев вздохнул, готовясь к долгим разбирательствам. Замену Жеранскому следовало отыскать вне зависимости от хода конкретного дела. Студентки не должны были страдать от того, что их учитель перепутал голову с головкой и преподавал истины не тем вместилищем, где располагаются мозги.
— Прежде всего я хочу переговорить с Кирой Денёвой.
— Дурочка сбежала, чувствуя за собой вину! — скорбно поджал губы Жеранский.
— Или опасаясь продолжения домогательств. Надо полагать, найти человека в таком небольшом городе не составит труда.
— Пожалуй. У меня имеются умелые помощники. Забота эта отнимет какое-то время, я извещу вас, если глупышку отыщут. Или же подождите, когда вернётся сама: ей ещё диплом защищать, никуда не денется.
