Ну и чего расстроился? Должен был погибнуть, но выжил, а если кто-то приложил к сему руку и не пожелал назваться, значит и благодарности не попросит. Собственным хотением дело вершил. Или выжидает удобный момент стребовать плату? Если Деманд отказался использовать свой талант добровольно, ещё не молвлено, как тихо, так и громко, что принудить не попытаются.
Деманд вздохнул, оглянулся на бегучую воду. Вот так ведь весь свой век можно наблюдать, как жизнь течёт мимо, если не набраться храбрости и не шагнуть в поток.
— Нет у меня друзей. Врагов, вроде бы как тоже не водилось. Не пойму я чьи мертвецы меня сюда приволокли и главное — зачем.
— Неживые слуги? Они ведь не сами по себе по свету болтаются, а всегда чьи-то. Приходилось видеть.
Она не выказала удивления или страха, шагнула ближе, присматриваясь к следам, присела, чтобы лучше видеть, плюхнув юбку в береговой мусор, не подобрала брезгливо, как барышни делают.
— Да, но смотри внимательно: этот покойник был босиком. Хозяева своих обувают и одевают, чтобы не изнашивались раньше времени.
Деманд присел рядом. Сам должен был додуматься до простой мысли. Кто тут в конце концов некромант, специалист по хоженцам с той стороны? Более того, мертвецам, как существам или предметам, зависящим от чужой воли, обувку подбирали плотную и со шнурами, чтобы не потерялась ненароком. Ведь усопший ничего по своей воле сделать не мог, так бы и ходил с ущербом. Представить, что он аккуратно разулся на берегу, чтобы поберечь имущество… Хоронили да, босых и голых, заворачивая в кусок ткани. По старому поверью так делалось, чтобы не вставали сами, хотя кто же по доброй воле вернётся в мир? Опять страдать? Никто и не возвращался. По ту сторону водили свои порядки, и только маги нарушали границу, вряд ли тем самым делая кому-то добро. Не просто же так Деманд от своей доли отказался — многое видел, ещё большее знал. Горький выбор сгоряча не вершат, по пустякам не меняют.
Деманд, наверное, ещё долго недоумевал бы, сидя в неудобной позе на берегу, но Медлен имела в виду не только сиюминутный интерес, зорко поглядывала по сторонам. Когда она, схватила за руку и потащила за собой, так и не встав в рост, наоборот пригибаясь к земле, Деманд немедленно повиновался, хотя и не сразу разглядел то, что успела увидеть новая подруга.
К домику уверенно топали мужчины числом три, одетые слишком одинаково для случайно заглянувших на огонёк соседей. Оружие на виду не держали, но повадкой, а не только схожими куртками и штанами напоминали стражников, не желавших явно заявлять о своих целях. Вот и новые напасти пожаловали, когда ещё старых не уразумел.
Чем он провинился перед властью, Деманд сейчас не думал, почему бежит, а не добивается простодушно справедливости — тоже. Цех более не защищал, а оставшийся с этим миром один на один точно знает, что сначала надо спасти шкуру от посягательств, а потом уже разбираться, кто и почему вознамерился выбить из неё пыль, а то и повесить на стену, предварительно выделав по всем правилам скорняжего ремесла.
Медлен знала местность лучше, она и увлекала сотоварища прочь, сначала вдоль берега потом по узкой неглубокой лощине к отрогам холмов. Углубились в кустарник, где прелые листья совершенно скрадывали шаги, потом поднялись немного вверх по склону. Деманд обнаружил, что сквозь проран в листве отлично различает домик, оказавшийся теперь немного внизу и видный с другой стороны. Один из замаскированных стражников мялся у крыльца, за отгородкой, какую ставят от ветра, двое других, не иначе, уже проникли внутрь. Шустро всё происходило и довольно странно.
Деманд попытался рассуждать здраво, но мыслей в голове набралось немного. Он при всём желании не мог припомнить хотя бы одного проступка, за который его могли притянуть к ответу, да ещё не открыто, а как бы тайно: так ходят за большими преступниками, а не за мелкой шушерой вроде бывшего школяра. Трое подозрительных мужчин ошиблись дверью? А как вообще узнали, что он здесь? Или дело совсем в другом. Деманд поглядел на свою спасительницу, внимательно наблюдавшую за происходящим, сказал, почти уверившись в том, что не ошибается:
— Они ведь пришли не за мной, а за тобой.
Прозвучало грубо, словно упрёк, но Медлен не смутилась. По правде говоря, не выглядела она особой, которую легко сконфузить.
— Кто знает! Ты тоже не в силах внятно ответить, как сюда попал. А не помнишь или не желаешь говорить — это ведь выяснить сложно. Каждого можно в чём-то заподозрить, не всякую тайну открыть.
Резон в её словах был, да и требовать искренности от того, кому не можешь ответить тем же, Деманд стеснялся.
Между тем события продолжали происходить. Из-за угла дома вынырнул переодетый стражник, теперь в их принадлежности к этому племени сомнений не осталось, переговорил о чём-то с другим, таившимся у крыльца, а затем оба скрылись из глаз, причём Деманд так и не понял — куда.
— Засаду устроили, — хмыкнула Медлен. — Охотнички. А вообще повезло нам, что на берег пошли, как раз могли им в доме попасться. Сам знаешь: была бы шея, а петля на неё найдётся.
