Кира думала, что глаз не сомкнёт от пережитых волнений, но уснула, едва голова коснулась подушки. Дарина постелила им на одной кровати, и тепло подругиного тела рядом успокаивало, давало надежду. Вдвоём все беды казались одолимыми. Загадочный медальон и неизвестный потенциальный друг волновали теперь меньше.
Встали с рассветом, когда мир казался особенно безопасным. Дарина проводила до конца деревни. Глядя на едва знакомую женщину в трудных обстоятельствах ставшую родной, Кира думала увидятся ли они ещё или дороги разойдутся навсегда. Расставание выдалось грустным.
Матильда, уже шагнув вперёд, вдруг остановилась, обернулась:
— А табличка на кладбище с тем же именем? Я её в руках держала. Совпадение, старая родня или ты встаёшь из могилы, чтобы по земле похаживать?
Дарина не обиделась на прямой вопрос, ответила охотно:
— Нет, милая, не хожу я по земле мертвецом, как есть живая пока. А табличку сама сделала: в городе заказала, в мастерской — как все! Потом нашла на кладбище ничью подходящую могилку, да и прилепила. Давно уже. Чтобы опасались и лишний раз не тревожили.
Вот так! Одна из тайн разрешилась просто, и Кира понадеялась, что и остальные удастся перемочь. Всё однажды становится явным. Подруги поспешили к трассе.
Что свалял изрядного дурака, Гарев сообразил быстро. Степеней и званий для этого не требовалось. Заявился один, в полной уверенности, что любой тут склонится перед ним априори. Он же столичный инспектор, сам когда-то школу основал, привычно считал прирученной игрушкой. Не вышло. Местные без дураков заматерели, отъелись на просторе и показали даже не фигу, а сразу клыки.
Во-первых, следовало взять с собой полевую группу, раз сам на вольном воздухе не герой, во-вторых, отмежеваться от Жеранского и действовать самостоятельно. Сумел бы и на месте найти подходящих ребят, но положился на начальственный авторитет, вот и остался и без него, и без пропавших девушек. Следовало теперь выкручиваться в предложенных другими людьми обстоятельствах.
Нестись вприпрыжку за битюгами профессора явно не стоило, но против дуроломов юная магичка могла и выстоять — их вон ветхая бабка повела бы как бычков на верёвочке, не случись рядом сильных. Убрать со сцены Жеранского показалось в данный момент самой стоящей идеей. Хотя бы на время.
Гарев брезгливо обозрел горизонт, осквернённый простоватыми деревенскими домиками, опустил взгляд на дорожные колдобины, поморщился.
— Полагаю, ваши люди теперь справятся, — произнёс он нейтрально. — У меня есть другие дела. Когда студентку найдут, сообщите как положено. Я разберусь.
Гарев знал, что неуместно смотрится на сельской пыльной улице в дорогом костюме и с городскими замашками, решил на этом сыграть. Жеранский обязан был поверить в его чужеродность потому, что и сам был другого сада фрукт.
— Хотите вернуться к своим учёным занятиям? — так же безразлично отозвался профессор, хотя в глазах блеснул огонёк.
Жаждал он убрать с дороги заезжего проверяющего, тут и к гадалке можно было не ходить. Какие преследовал цели, Гарев собирался выяснить потом. Для начала вернуться в городок и переговорить с прочими преподавателями, сделав предварительно вид, что местные дрязги ему надоели и он уже на полпути к вокзалу. Пока доедут до города, наступит вечер, и с каждым удастся побеседовать приватно, адреса сотрудников Гарев знал.
— Поедем, — предложил он. — Ваши парни как-нибудь доберутся до города или здесь подождут транспорта, раз дом имеется.
Пока они обменивались взглядами и пытались друг друга обмануть, старуха исчезла, точно её ветром унесло, но и к лучшему. Теперь пустое топтание в пыли выглядело глупее прежнего. Жеранский сел за руль. Гарев хотел по привычке устроиться на заднем сиденье, но передумал и демократически занял переднее кресло.
Чтобы расширить и углубить свою легенду, Гарев прямо из машины позвонил на вокзал, расспросил занудно обо всех отправляющихся в нужном направлении поездах, заказал билет. Поверил ему Жеранский или нет, сказать было трудно, но у профессора поджимало время, и обстоятельства менялись пока не к лучшему, мог и купиться на обставу.
Разговаривали о пустяках, смотрели на дорогу. Планы следовало скрывать, неприязнь — не обязательно. Жеранский гнал по гравийке, так что машина недовольно ухала на ямах, а уж когда выбрались на шоссе, едва не взлетела над полотном. Спешил избавиться от чужака и вернуться к непосредственному участию в погоне? Что ж, разойтись в разные стороны было желанием обоюдным.
Гарев попросил высадить себя у гостиницы, вежливо кивнул на прощанье и даже не обернулся, входя в дверь. Лишь поднявшись в свой номер, выглянул в окно. Машина Жеранского исчезла, как ей и следовало. По улице ехали другие, стоянка напротив отеля заполнилась почти целиком. Гарев с сомнением осмотрел автомобили, не надеясь выделить среди них тот, откуда за ним могли наблюдать. На всякий случай постарался запомнить каждый. Вещи собрал быстро, но уносить их пока резона не видел.
