Наверное, по законам детективного жанра, следовало вылезти в окно и проползти канавами, чтобы с гарантией оторваться от возможной слежки, только Гарев не настолько всерьёз принимал игру. Тревога, если и пробуждалась, выглядела нелепой. Одно дело угрожать сопливой студенточке, другое — основателю школы со связями и солидным положением в обществе. Конспирация затевалась для простоты и комфорта расследования, не живота ради.
Учитывая невеликие размеры городка и тот факт, что преподаватели могли позволить себе квартиры в центре, Гарев надеялся управиться с расспросами быстро. Первым делом пошёл к ректору. Глава школы при том, что студентам умел внушить почтение, почти страх, на деле был человеком незначительным. Так ведь от него и не требовалось ничего иного, кроме поддержания порядка в заведении. Чисто административная должность. Гарев вежливо позвонил в солидную дверь квартиры. Дом старой застройки оказался элитным по местным меркам. Претендовал на респектабельность. Отворили не сразу. Герман выглядел заторможенным, словно уже успел принять дозу спиртного или чем он там расслаблялся, исполнив днём многотрудные обязанности.
— Можно?
— Да, проходи, конечно.
Они не дружили, но в прежние времена приятельствовали.
— Не хочу уезжать, не уяснив до конца ваших забот, — примирительно произнёс Гарев, усаживаясь в безликой гостиной. Креслами и диванами словно бы никто никогда не пользовался: они выглядели новыми, возникало ощущение, что даже пахли едва снятой защитной плёнкой. — Профессор Жеранский производит впечатление человека энергичного, но достаточно ли он выдержан для своей должности? Одно дело — знать предмет, другое — общаться постоянно с молодыми ребятами и девушками. Не увлёкся ли он демонстрацией власти более чем это можно счесть разумным? Инцидент со студенткой может негативно отразиться на репутации школы. А если он не единственный…
Гарев многозначительно умолк. Герман, спохватившись, что сел на краешек дивана, как неродной в собственном жилище, устроился вольготнее, широко расставил ноги.
— Да пустое на самом деле, — сказал тускло. — Девочка впечатлительная, не так всё поняла. Флирт между преподавателями и студентами — обычай, конечно, не одобряемый, возможно, предосудительный, но большей частью ограничивается вещами совершенно невинными. Я назначил Денёвой другого куратора и полагал инцидент исчерпанным.
А она — нет. Из-за флирта не кидаются, забыв обо всём, в болота. Даже если личное дело подчистили из понятной осторожности, не производит студентка впечатление нежной фиалки. Взгляд другой. Гарев видел её лишь на казённой фотографии, но оценил чёткие очертания привлекательного лица, удобную причёску, отсутствие косметики. Ему нравились независимые девушки, не зацикленные на своей внешности — из них вырастали хорошие специалисты.
— Пожалуй, — протянул Гарев, придав лицу задумчиво-внушительное выражение, словно внимательно выслушал собеседника, обдумал его доводы и нашёл их убедительными. — Не хочется раздувать проблему из, вполне допускаю, мелкого инцидента, но в дальнейшем прошу обращать особое внимание на поддерживание должных границ между преподавателями и учащимися. Реноме школы — слишком серьёзная вещь, чтобы стоило рисковать им ради чьего бы то ни было мимолётного удовольствия.
Обтекаемые бессмысленные фразы обещали отпущение грехов. Гарев понимал, что полезно создать ощущение относительной завершённости конфликта. Приехал столичный инспектор, пошумел для порядка и свалил обратно на свои небеса, а жизнь между тем продолжится. Всё вернётся на круги своя, никого не тронут, разве что глупая девчонка отправится на вольные хлеба с волчьим билетом вместо нормального диплома, но кого волнует судьба юной дурочки? Она даже не парень, чтобы озаботиться её участью. К злоключениям юноши отнеслись бы серьёзно: он будущий маг, солидный человек, а девчонка выскочит замуж, нарожает детей и погрязнет в быте. Толку от них. Гарев знал о системе двойных стандартов, хотя всерьёз задумывался об этой проблеме реже, чем следовало.
— Я приму самые строгие меры! — внушительно произнёс Герман, едва по стойке смирно не вытянулся, не вставая при этом с дивана — ублажал начальство.
— У меня скоро поезд, — продолжал Гарев, поглядев на часы. — Зайду ещё к Эльфриде, скажу, чтобы не лютовала с девчонкой, отнеслась по-свойски, да и на вокзал. Дела, знаешь, дела, а то остался бы ненадолго — здесь такой свежий воздух! Да и магическое поле ощущается отчётливо — благословенные края.
Уходя Гарев прикинул, не стоит ли покровительственно похлопать Германа по плечу, показывая тем, что он большой начальник над мелким ректором провинциальной школы и слишком высоко себя ценит для участия в местных дрязгах, но воздержался, опасаясь переиграть.
