Взгляды всех находящихся в комнате обратились ко мне. Точно же придумали какую-то авантюру с моим участием. Наличие неизвестной стороны это толь ко подтверждало.
Мой универсальный индикатор, находящийся в районе пятой точки, предчувствовал неприятности, и я был склонен ему доверять. Сомневаюсь, что всех присутствующих впечатлила моя исключительная харизма и чувство юмора. Слишком много внимания к отдельно взятой персоне. Не бывает такого просто так, без заинтересованности сторон.
— Не знаю, когда стал главным, но не буду отказываться, — подтвердил я слова начальства.
Наконец-то неизвестный человек развернулся ко мне, дав себя рассмотреть. Он представлял из себя мужчину средних лет и весьма рыхлой комплекции. Именно в таких вырастают ботаны, которых травили в школьное время. Ничем особо не примечательные, но все важные из себя, увенчанные аурой пафоса, которую лишь портили очки в толстой оправе. Знал я, что с отличниками стоит дружить, но никогда этому не следовал. Они мне всегда казались немного не от мира всего. Больше доверял троечникам, простым и понятным, готовым грызть эту жизнь такой, какая она есть.
— Евгений Викторович, — представил для меня незнакомца Суровый.
— Морган, — ответил я на автомате.
Это не являлось моим именем при рождении, но было выбранным и заслуженным. Сейчас мало кого волновали данные паспорта, все смотрели на поступки, обусловленные общественной пользой.
— Наш глава исследовательского центра, — продолжил вещать Пётр.
Ну точно самый умный на диком Западе, мне с ним не тягаться по уровню интеллекта. Я хоть не причислял себя к разряду гениев, но точно не являлся тупым и понимал к чему ведёт вся ситуация. Много всего непонятного собралось вокруг моей персоны, требующего отдельного пояснения. Чего уж стоит многообразие девушек различной мировой принадлежности. И не спишешь же на толерантность ко всему живому.
— Он бы хотел пообщаться с Хельгой лично.
— Только в моём присутствии.
— С чего это? — озадачился Суровый.
— Ну мало ли, вдруг наш уважаемый Евгений Викторович является любителем анальных зондов и приверженцем нестандартных методов изучения, — пояснил я для всех свою позицию.
Мне только безумных учёных не хватало для полного счастья. Они сначала распилят пациента вдоль и поперёк, а потом скажут, что умер от вскрытия. Слишком мутные товарищи, готовые пойти на всё ради научного интереса. Хуже исследователей только бюрократы. Если первых ещё можно было переубедить в неправоте, то вторые вообще ничему не верили без бумажки. Словно письменное подтверждение являлось универсальной догмой для всего.
— Что...? — протянул учёный.
— Не доверяю я тебе, вот что.
Я сам очень редко обращался к врачам, только когда ситуация становилась смертельно опасной, например, когда температура тела достигала тридцати семи градусов. Во всех остальных случаях относился с изрядной долей подозрения ко всем приверженцам клятвы Гиппократа. И без разницы, что учёные относились немного к другой категории, всем лишь бы изучить изнутри. Они, конечно, двигали прогресс, но методы оставались весьма спорными.
— Она бесценна как источник знаний, — продолжил гнуть свою линию Евгений.
— А для меня бесценно выкурить сигарету с утра и хорошо поесть. Без сования всяких исследовательских штук в живых людей. Сечёшь?
— Просто поговорить... — совсем опешил учёный.
— Это можно, если её найдете.
Сейчас я понятия не имел, где находился объект наших обсуждений. Хельга ушла в неизвестном направлении, не оставив мне пояснений. За неё я волновался меньше всего, вот уж кто точно не пропадёт в любой ситуации, имея столько неизвестных сюрпризов. Тем более, она обладала вполне себе человеческой внешностью, не выделяясь длинными ушами или цветом кожи. Дискриминация на тему расизма исключена, возможен разве что сексизм, но и тут я лишь пожелаю удачи решившему выяснить с ней отношения.
— То есть, найдёте? — удивился учёный.
— Я ей не мамка. Она свободная девушка, уходит, когда хочет и приходит также.
— Вы потеряли наш очень ценный актив!? — от перевозбуждения Евгений перешёл на «Вы».
— Не наш, а свой собственный.
Подобное отношение только подтвердило во мне предвзятое отношение к учёным. Существуют лишь интересные для опытов вещи и нет. И лучше уж оказаться вторым — целее будешь.
— И вообще, Пётр, какого хрена? — с негодованием обратился я к начальству.
Мы вроде бы условились не разглашать излишнюю информацию о принадлежности моих знакомых к другому миру. Нам хватало внешних проблем и без того, чтобы добавлять к ним внутренние.
— Мне пришлось описать всё в докладе. Иначе не объяснить наше чудесное спасение и барьер.
Суровый пытался не подавать вида, но всё же смутился. Видимо его тоже не сильно радовало внимание со стороны яйцеголовых. Пытался защитить вверенных ему людей до последнего, но, видимо, был некто повыше.
— Вы должны найти её в ближайшее время, иначе будут последствия, — попытался надавить на меня Евгений.
— Вертел я твои угрозы и возможные последствия, — демонстративно скрестил я руки на груди.
