Я попытался подняться, но помешали сковывающие тело ремни. Упаковали меня по полной, как буйного пациента. Могу их понять и не осуждаю, всё же собственная безопасность важнее всего. Сильно болела грудь, голова и спина. Если первая от предательского кинжала, то остальное, видимо, от столкновения с асфальтом. В мыслях всплыли воспоминания о произошедшем, но я отогнал их, решив пока что сосредоточиться на более насущных проблемах. Не время предаваться захлёстывающим чувствам.
Осмотревшись, насколько позволяло лежачее положение, я заметил ту, кто держала меня за руку. Аня уснула, положив голову на мою ладонь. Девушка выглядела измотанной, но всё же лучше, чем я. Похоже, что она ночевала прямо здесь, беспокоясь о моём состоянии. Я пошевелил рукой, тем самым разбудив эльфийку. Девушка оторвалась от кровати и протёрла заспанные глаза, приходя в себя. Она встретилась со мной взглядом и встрепенулась. Её лицо выражало удивление, смешанное с надеждой. Но было в этом ещё что-то более тяжелое.
— Выжил... — дрожащим голосом протянула Аня и бросилась ко мне на грудь.
От резкой боли я едва не взвыл, чуть вновь не потеряв сознание. Давно не ощущал себя настолько разбитым и уязвимым.
— Потише ты, убьёшь же...
— Переживёшь, — ответила девушка, ещё крепче меня обнимая.
Не знал, что в ней есть столько силы, или просто я сейчас был достаточно слаб. Всё-таки приятно, когда о тебе кто-то так беспокоится. Гораздо лучше, чем проснуться в одиночестве, никому не нужным.
— Сколько я спал?
— Пару дней. Мы уже отчаялись.
— Отлично выспался, — улыбнулся я.
— Да иди ты! — возмутилась Аня, стукнув меня по груди кулаком.
Удар вызвал очередную вспышку боли, прострелившую по всему телу.
— Успокойся, женщина, убьёшь же.
— Ты и сам отлично справляешься.
Вот уж в чём она полностью права. Я столько раз рисковал собой и выходил из ситуаций относительно целым. Рано или поздно моя удача должна была закончиться. Правда только не ожидал, что это произойдёт вот так, от рук близкого человека. Почему всё произошло именно подобным образом лишь предстояло выяснить. Найти ответственных и наказать, даже они если они окажутся мной.
— Освободи меня, больше не буду буянить.
— Хорошо.
Аня принялась расстегивать ремни, сковывающие моё тело. Замотали вообще максимально убедительно — руки, ноги, так ещё торс и шею пристегнули отдельно. Хорошо, хоть смирительную рубашку не надели. Подозреваю, что лишь потому, что она бы препятствовала операциям. Силы во мне хватало, по крайней мере до произошедшего. Источник по-прежнему отзывался, похоже, пострадало только бренное тело.
Освободившись от оков, я с большим трудом принял сидячее положение. Каждому движению сопутствовала боль. Вот уж одна девушка потрепала меня больше, чем схватки с врагами. Верь потом внешней хрупкости и безобидности. Задела ведь не только тело, но и душу. Думал же, что привык к ударам судьбы, но оказался слишком мягок, открыт, всё равно.
— Ты как? — участливо спросила Аня.
— Такое чувство, будто меня сбила машина, а после я попал на стол к мяснику. Сойдёт, в общем.
— Жить будешь, значит, — улыбнулась эльфийка.
Наши взгляды вновь встретились — в глубине зелёных глаз я увидел затаённую боль и радость. Где-то там скрывалась очень красивая одинокая душа. Заворожённый моментом, я упустил мгновение, когда наши губы встретились. Эльфийка решила взять всё в свои руки — поцеловала меня, наклонившись вперёд и забравшись на мою койку сверху.
— Обещал же не покидать! Почти сразу чуть не нарушил обещание, — возмутилась, отстранившись, Аня.
Действия Ани вызывали у меня противоречивые чувства. С одной стороны, желание продолжения было предательством, но, а с другой... Разве кинжал, который достали из груди не освобождал ли меня от возможных обязательств? Если судить по нему, то отныне я считался свободным человеком, даже мертвым, если бы не вмешательство людей, которым было важно моё существование. По-моему, самое явное окончание отношений, не оставляющее вариантов интерпретировать действия иначе. Неприятно, больно, досадно, но ладно. Хотя, кому я вру, вообще ничего не понятно и обидно в высшей степени. Не так я себе представлял примирение, оно должно было пройти совсем иначе. Телесные повреждения мало способствовали благоприятному общению.
— Ты же понимаешь, как я попал на эту койку? — мой вопрос повис в воздухе. — Вовсе не из-за внезапного желания поспать.
При этом, моё освобожденное тело не во всëм слушалось разума и руки легли на бёдра эльфийки, восседающей сверху. Психика требовала выхода скопившихся эмоций и тут уж либо агрессия, наказание всех причастных и случайно попавшихся под руку, либо хороший страстный секс. Другого не дано, чревато взрывом в самый неподходящий момент. Видел я таких, сорвавшихся по сущей мелочи, а потом жалевших.
— Это важно? — ответила Эльфийка, стягивая с себя майку и бросая её на пол.
