Конфуций и Вэнь полностью

Судя по всему, это же самое имело место и при жизни Конфуция. Причем, перед его учениками существовало два соблазна подобного рода. Первый – труднее реализуемый. Ученики знали, что духовный путь Вэнь-вана завершился тем, что этот человек в прямом смысле стал «светиться» перед людьми – «испускать свет», что было чудесно и производило неизгладимое впечатление. И разве не заманчиво было стать «вторым Вэнь-ваном»? Все это – сфера духовного опыта, т. е. «сверхъестественное». Но оно должно прийти «само собой», как бы «нехотя» для самого ученика. Ученик не должен этого ждать и сознательно стремиться к «конечному результату», иначе – сломает шею.

Но еще большим соблазном был «путь» (хотя самого пути, по сути, не было) Дао Дэ цзина с его «сверхъестественными» ощущениями, ради которых не надо трудиться всю свою жизнь и которые достигаются «просто». От всего этого и предостерегает своих учеников Конфуций.

Переводят это суждение – кто во что горазд. Ближе всего к правильному пониманию – (с китайского – на китайский) комментатор Чжу Си, чьи слова приведенны в книге Л. С. Переломова «Конфуций. Лунь юй» (стр. 310): «Он сказал: Работать на причудливые начала – это, знаете, гибель, да, да!». Очень точно сказано, причем, уже нашим понятным языком. Но ведь и Конфуций, в свое время, тоже выражался таким языком, который хорошо понимали все окружающие – он говорил на их родном языке. В этом очень конкретном суждении отсутствует какой-либо «притчевый язык» или стремление сделать высказывание «темным» с помощью омонима или иного способа. А значит, это простое суждение было также понятно его современникам, как понятен нам приведенный здесь перевод Чжу Си.

Прочитав подобные слова Конфуция читатель может усомниться в адекватности или логических способностях Учителя, и будет совершенно прав. Мы намеренно – для лучшего понимания текста – перевели один и тот же иероглиф чжи в одном случае словом «знание», а в другом – «познание». Следующий за ним иероглиф чжи – это его полный омоним, но по рисунку он совсем другой и означает местоимение «это». И понятно, что такой «фонетический дубль» из различных иероглифов Конфуций использует намеренно.

Но сначала – опять о некоторых «странностях» иероглифов, а точнее, странностях этого текста. Конфуций обращается к одному из своих самых близких учеников – к Цзы-лу по фамилии Чжун, – но при этом, как полагает традиция, называет его по прозвищу (или кличке) Ю. Иероглиф ю, в свою очередь, переводится как «следовать». Графически он изображается в виде квадрата, разделенного на четыре равные части, с пересечением верхней горизонтальной линии квадрата срединной вертикалью. То есть здесь опять странное совпадение с похожим иероглифом «голова чёрта», что может свидетельствовать о чем-то «сверхъестественном».

Второе интересное замечание. Местоимение «это» (чжи), поставленное после иероглифа «знание», переводчики обычно опускают, хотя оно призвано указать на то, что речь идет не просто о «знании», а о каком-то особом, этом знании, о котором, судя по всему, и шел до этого разговор между учеником и Учителем. Учитывая то, что это местоимение является полным омонимом слову «знание» – фонетически, в речи, это звучит как «знание знания», – вполне вероятно, что вместо этого «местоименного чжи» в первоначальном тексте было обычное дублирование иероглифа «знание».

Теперь читатель видит, что речь здесь идет вовсе не об обычном знании, которое можно получить в результате учебы. А иначе было бы нелепо представить себе выражение подобное такому: «Если ты знаешь таблицу умножения, считай, что ты ее знаешь». И по мнению переводчиков-комментаторов, такие «мудрые» слова можно услышать от Конфуция! Здесь же мы видим, что для самого Конфуция слово «учить» – это иероглиф хуй, а не сюэ. Но об этом – чуть позже.