Конфуций и Вэнь полностью

Ведь даже на самого Конфуция смотрели с большим подозрением, – да и чего он смог достичь в своей жизни, занимаясь этим «подражанием»? Ни должности, ни состояния, а только унижение и насмешки окружения. «Знаменитым» он стал только через столетия, и то почти «случайно», – когда сильным мира сего показалось, что его переделанное Учение наиболее подходит для управления народом Китая. Ведь при этом никто из властителей Китая даже не задумывался о подлинном Вэнь или Дэ. Реально «подражать» даже сегодня – и неловко, и страшновато, и может вызвать серьезное противодействие не только среди сослуживцев или знакомых, друзей – «просто спятил!», – но даже у родной жены, которая перестанет понимать «такого» мужа. Вопрос этот очень сложный, он требует обдумывания и тщательной подготовки.

Поэтому любой последователь Конфуция сначала обязательно «топчется на месте», всё принимая внутренне и со всем этим соглашаясь. И необходимы особая решимость и даже мужество для того, чтобы когда-то – как «головой в омут» – не глядя не недоуменные взгляды людей, сделать то, с чем человек внутренне уже давно согласен. Когда-то необходимо «перейти Рубикон». А до тех пор, пока этот «Рубикон» все еще перед человеком, а не за ним, он «пребывает в опасном положении». А в чем состоит, по мнению Конфуция, эта «опасность»? В том, что такой человек так и проживет всю свою жизнь в ожидании случая «начать подражать». И выходя из этой жизни через общую для всех «дверь Смерти», не обеспечит себе в новом состоянии почетного места среди «духов верха». По-христиански выражаясь, – унаследует Ад большинства. Выражаясь иначе – остановит свою эволюцию.

Сначала дадим почти буквальный перевод, а затем попробуем это объяснить:

В большинстве переводов иероглиф и трактуется как «еретический». Однако такое его понимание может стать актуальным только после того, как какое-то учение будет кодифицировано и обрастет догматами. И уже все, что этим догматам не будет соответствовать, – это и станет называться «ересью» (первоначально греческое – «разномыслие»). Понятно, что подобное не могло иметь места во время жизни Конфуция. Более того, текст Лунь юй свидетельствует о том, что сам Конфуций относился на удивление терпимо к весьма высокомерным представителям главного противоборствующего учения – к сторонникам Лао-цзы, «даосам». В тексте Лунь юй мы видим даже какое-то «унижающее достоинство» Конфуция его стремление к беседам с представителями этого духовного направления. И в определенной степени данное высказывание направлено против приверженцев Дао Дэ цзина: осуждает подобную практику.

Изначальное значение иероглифа и – «иной», «другой», «не такой». Отсюда – «странный», «необычный», чудесный», «сверхъестественный». Значение «сверхъестественный» подтверждается наличием знака тянь («поле») в верхней части этого иероглифа, т. к. тянь – это, графически, та же самая «голова чёрта», с которой мы уже имели честь недавно познакомиться (расчерченный на четыре части квадрат «с хвостиком» наверху).

Высказывание Конфуция относится, в первую очередь, к пути его учеников. Достаточно взглянуть на жизнь России последнего двадцатилетия для того, чтобы понять, о чем тут идет речь. Эта наша «российская жизнь» последних десятилетий наводнена всякого рода «целителями», «йогами», «магами», «астрологами», «предсказателями» и прочими шарлатанами. Любой молодой человек, обращаясь к познанию духовного мира, грезит «здесь и сейчас» получить какие-то «откровения» или «необычные видения». Он готов их выдумать, даже если их нет, и убедить себя в том, что произошло «озарение». Такой несмышленый юноша стремится тут же «освоить йогу», причем, начиная с самых последних ее ступеней – созерцания, концентрации внимания или какой-то «визуализации». И если этот юноша действительно предрасположен к «постижению Дэ», в таком случае все эти несвоевременные, да и ненужные для его развития «упражнения» могут привести, и приведут, в психлечебницу, навсегда лишив такого человека возможности встать на правильный путь.