Конфуций и Вэнь полностью

Конфуций-Учитель прекрасно понимал: бедный и голодный ученик к нему не придет. Необходим не только Учитель, но и соответствующая обстановка в государстве, когда, по выражению самого Конфуция, «в государстве существует Дао-путь». Такого Дао-пути в современном Конфуцию Китае не было. В Китае после Конфуция начался период затяжных войн между княжествами и перманентное поглощение одних царств другими, а затем пришел диктатор, невиданный по своей жестокости для всей истории Китая – Цинь Шихуан, который «железной рукой» объединил все княжества в единое государство. А заодно провел кардинальную реформу письма, унифицировав иероглифы для всех княжеств и превратив прежнее древнее «рисуночное» письмо в стандартное и уже почти не имеющее отношения к осмысленному рисунку.

И только после этого, уже в Ханьском Китае стал появляться интерес к Конфуцию: стали «вспоминать» то, что когда-то было записано учениками (т. к. все было утрачено), восстанавливая это по памяти. Наступила совершенно другая эпоха, которая уже не имела ничего общего с тем, о чем проповедовал некогда Конфуций. О духовной жизни Чжоу эта эпоха уже ничего не знала, люди стали совершенно другими и все подлинно «чжоуское» их нисколько не интересовало.

Духовный мир Чжоу стал заново обретать свои реальные очертания – как изображение на фотокарточке во время проявления – только в XX веке. И это – впервые с баснословных времен Вэнь-вана. И величайшая заслуга в открытии духовного мира Чжоу принадлежит нашему современнику, Василию Михайловичу Крюкову.

Иероглиф ван имеет следующие значения: «гибнуть», «пропадать», «исчезать», «губить», «уничтожать», «умерший», «мертвый» и т. д. Из текста абсолютно ясно, что это определение имеет отношение ко «всем китайцам» (чжу ся), а не к «варварам». Почему именно ко всем? Потому что Конфуций знает, что Китай его времени разделен на множество больших и мелких княжеств, которые постоянно враждуют друг с другом, – грядет эпоха «Враждующих царств», Чжань го (V–III вв. до н. э.).

Единственное спасение из создавшегося положения Конфуций видит в возвращении Китая к временам Раннего Чжоу, когда Китай представлял собой единое государство, и когда все китайцы находились под властью одного справедливого правителя – Сына Неба. В таком общем для всех государстве правил «закон Дэ». Отсюда – появление у Конфуция нового термина – Цзюнь цзы, т. е. появление того духовного «сына правителя», который – как уже обладающий опытом Вэнь-вана – должен будет помочь духовному «отцу нации» восстановить прежнее единство Китая и утраченное верховенство Дэ.

Подготовленный читатель знает, что предлагаемый нами перевод принципиально отличается от всех традиционных. Приведем для примера два наиболее характерных из них.

Еще раз подчеркнем, что переводы Лунь юя выполненные Л. С. Переломовым, как никакие другие отражают традиционную точку зрения китайской традиции, и именно этот смысл превалирует во всех современных переводах настоящего суждения. Хотя при таком понимании непонятно главное: на основании чего Конфуций заявляет о том, что у китайцев «нет правителя/правителей»? А разве правители княжеств – это не правители? Любому здравомыслящему человеку понятно, что в таком понимании что-то неверно.

Итак, по какой причине возникла разница в понимании между этими переводами и нашим? Дело в том, что последний смысловой иероглиф этого суждения, который поставлен в тексте и который мы приняли в своем переводе за истинный – ван, у всех других переводчиков заменен на так называемый табуированный – у, «универсальное отрицание древнекитайского языка». То есть все переводчики поверили в то, что это табуирование истинное. Мы же с таким «табуированием» не согласны, т. к. считаем подобную замену преднамеренным искажением первоначального смысла, – изменением текста, вызванным исключительно политическими соображениями.