Конфуций и Вэнь полностью

Смысл суждения для читателя уже вполне понятен, а если и требует пояснений, то небольших. Гуань-чжун – это первый советник правителя княжества Ци, т. е. управленец самого высокого ранга, причем, управленец достаточно успешный, правда, придерживающийся иных принципов в управлении, нежели Конфуций. Если по Учению Конфуция главное в управлении – это Дэ, которым руководствовалось первоначальное Чжоу, то Гуань-чжун – это, вероятнее всего, сторонник так называемого леги́зма, т. е. управления на основании закона.

Конфуций умело обыгрывает имя сановника в своем ответе, используя слово гуань по его прямому назначению. Иероглиф гуань, который образовывает фамилию чиновника, – это «управлять», «заведовать», «руководить», «обеспечивать», «давать», «снабжать» (БКРС № 2388). По этой причине «некто» опускает слово «управленец», называя его «сильным». Все эти значения иероглифа происходят от первоначального – «*[бамбуковая] трубка (употребляющаяся в качестве верительной бирки при отправке послов)». Конфуций как бы заявляет следующее: «Гуань (БКРС № 2388) плохо гуа́нит (БКРС 2371)!» или «Управляющий плохо управляет». И приводит этому подтверждение, ссылаясь на случаи ритуального жертвоприношения мяса.

В древнем Китае отсутствовала специальная касты жрецов, как в других религиях, и процедурой жертвоприношения руководил один из высших чиновников, назначаемый главой государства для каждого конкретного случая. Важнейшей частью этого обряда была правильная раздача жертвенного мяса всем участникам, а точнее, всем тем, кто по предписаниям ритуала должен был это мясо получить. Сам факт приобщения к трапезе предков через совместное потребление жертвенной пищи имел важнейшее ритуальное значение. И требовались немалые организаторские способности, чтобы лучшие части жертвенного мяса были распределены в соответствии с рангом знатности, и чтобы никто при такой раздаче не остался забытым или обделенным. Гуань-чжун с этой задачей не справился, причем, трижды.

Поэтому Конфуций и дает ему следующую «ритуальную» характеристику: Гуань-чжун – это не просто «керамический» сосуд, что уже позорно само по себе, т. к. истинный ритуальный сосуд должен быть изготовлен только из бронзы, как в Западном Чжоу, но он еще и «маленький» сосуд, т. е. ничтожный.

О том, что в первой части суждения речь действительно идет о ритуале, свидетельствует второе заявление этого «некто», который, бесспорно, является защитником Гуань-чжуна. Этот «некто» утверждает, что ритуал-то Гуань-чжун знает. То, о чем говорит Конфуций в ответ на подобное заявление – о «деревьях у ворот» и о «потайной комнате», – в правилах Ритуала вряд ли было прописано, и Конфуцию это прекрасно известно. Но Конфуций этими примерами фиксирует один из основополагающих принципов Ритуала, который заключается в обязательном соблюдении существующей субординации («верхи-низы»). Если человек не выполняет это требование, – он никогда не достигнет состояния Вэнь, т. к. своеволие – это путь не к «духам верха», а в пропасть, где обитают «духи зла». Именно этим принципом определяется, например, наличие шести или восьми рядов танцоров при исполнении ритуального танца в Храме предков, – о чем мы уже говорили. И если старший по иерархической лестнице – в данном случае правитель – что-то себе позволил, то его подчиненный не имеет права копировать все это без соответствующей «редукции».

Обратим внимание на очень важную информацию о жизни в древнем Китае, которая появляется в этом суждении. Конфуций сообщает, что правитель княжества решил выгородить в помещении отдельный угол для тайной беседы. А это означает, с одной стороны, что весь его «дворец» – это некое относительно небольшое пространство, которое не разделено на отдельные «комнаты». И может ли быть такой «дворец» действительно дворцом? Вряд ли. Выделить «угол» можно только в какой-то комнате или в зале. Дворцы в Китае строились на земляном утрамбованном грунте, причем строительным материалом являлся брус дерева, а это означает, что подтвердить подлинные размеры древних дворцов или их конструкцию сегодня уже невозможно, – «нет свидетельств», как говорит Конфуций.

И второе. Где и когда в европейских княжествах (да и на Руси) высаживали деревья в качестве средства защиты главных ворот? Поступали иначе: рыли окружные рвы и заполняли их водой, делали ворота подвесными, опускающимися на цепях, – это мы знаем. А то, что для этой цели в Китае «сажали деревья», – свидетельствует о достаточно примитивных средствах защиты поселения, причем понятно, что деревья растут не быстро, а значит, такая мера защиты была рассчитана на долгосрочный результат. Скорее всего, подлинные масштабы княжеств древнего Китая времен Конфуция были весьма скромными.