Знаменитый средневековый философ Индии Шанкара в своем Комментарии к Катха упанишаде объясняет эту таинственную триаду так («КАТХА УПАНИШАДА с комментариями Шанкарачарии», Общество Ведической Культуры, СПб, 1994, Пер. с англ. Д. М. Рагозы, стр. 21):
… с тремя – с (1) матерью, (1) отцом и (3) учителем, т. е. получая наставления от матери и т. д., – как следует – поскольку именно они известны как источники действительного знания; из другого ведического текста: «Как сказал бы тот, кто имеет (1) мать (2) отца и (3) учителя» и т. д. (Бр. IV.1.2). Или же через (1) Веды, (2) Смри́ти и (3) добрых людей; ведь из жизненного опыта известно, что ясность следует от них (но ведь любому известно, что «добрые люди» и мистерии – это понятия, пербывающие в разных измерениях – Г. Б.). Тот, кто трижды разложил огонь «Начикета»; или же тот, кто обладает его (1) знанием, (2) изучает его и (3) практикует его.
Вариантов «понимания» текста у Шанкары, конечно, много, но в этом отрывке Смерь говорит совсем о другом: о чем-то самом главном, т. е. о самом важном для получения освобождения/мокши, и при этом не называет это главное открыто. Более того, далее Смерть заявляет следующее (там же, стр. [555]):
«Пусть просвещенный (пра́джня) сдерживает знание (джня́на) в великом Атмане, пусть сдерживает этого [Атмана] в Атмане покоя (ча́нта). Встаньте, пробудитесь, обретя дары, постигните [их]. Остер, как лезвие бритвы, неодолим, недоступен этот путь – говорят мудрецы. Постигнув того Атмана… [человек] освобождается от пасти смерти».
Пусть читатель не пугается этих слов Смерти: с любимой женой (пусть даже она об этом пути так ничего и не узнает до самого своего исхода) человеку этот путь и одолим, и доступен. Но если бы это действительно были Веды или учителя, или кто-то еще, как заявляет Шанкара, то рассуждать об этом остром пути притчей о «цепи из трех» было бы не логично. Но ведь в Упанишаде ясно сказано, что научить этому Таинству могут «не люди», и мы этот текст предварительно цитировали. Из подобного объяснения становится ясно, что Шанкара значение этой Триады Катха упанишады не понимал. Да и какую последовательную «цепь» из «трех» могут образовать те составляющие, которые приводит Шанкара для объяснения этого места Упанишады? Ему простительно, – он был слишком молод для такого познания, т. к. умер в 32 года. К слову сказать, в своих Бха́шьях-комментариях на Чхандогью и Брихадараньяку упанишады Шанкара также не был в состоянии дать правильное объяснение важнейшему термину Упанишад – «мосту»-Setur. А в Комментарии на Катха упанишаду он этот важнейший термин обходит молчанием, – так, как будто его в тексте вообще нет. Этот «мост» покоряется человеку в возрасте не ранее 50 лет. Поэтому земному Христу-мандею во время выхода на проповедь было не 30, а как сказано в Евангелии от Иоанна – около 50-ти лет. Но ведь это же Сам Христос!
<p>Совесть</p>
