Этот ученик прекрасно знает – на собственном печальном опыте! – принципиальную разницу состояния «того, что ему передано»: оно, будучи тем же самым, может быть «мертвым», а может быть «живым». И только от самого человека (от его сердца, воли, стремления, принуждения себя) зависит главное, – чтобы не дать «этому переданному» умереть в своем сердце. А оно может умереть, и как правило умирает – от постоянных житейских забот, от привычки обращения к тому же самому и ставшему уже рутинным, – ведь самого Учителя рядом нет, а значит, нет и того «нового», «живого», что могло бы чем-то «взбодрить» душу или вдохнуть в ученика что-то свежее. Ученик прекрасно понимает, что в этом случае – в случае «затвердевания» слов Учителя – духовное развитие останавливается, хотя внешне все остается таким же, прежним. И даже сам этот человек не сразу осознаёт то, что с ним произошло, – что уже давно случилась беда. В Евангелии это состояние называется «окаменением сердца».
…И что это за унылые ряды обветшавших и запыленных вагонов, безжизненно стоящих на запасных путях товарных станций! Их тысячи и тысячи! Бесконечное множество призраков видим мы сегодня в Храмах всех религий… Но всё им мнится, этим грезящим наяву вагонам, что они, как и тысячи лет назад, легко и быстро катятся по рельсам древнего Дао… Но вместо живой жизни славного прошлого – паутина, сгнившие доски, облупившаяся краска, стертые временем надписи… давно заржавевшие паровозы с большими чугунными колесами и с сохранившимися остатками яркой красной краски… Покой и тление. Только вертлявая птичка изредка вспорхнет и покинет царство Смерти.
Из этого скромного суждения можно сделать уверенный вывод о том, что Конфуций учил своих учеников подлинной духовной жизни, а не каким-то «социальным наукам». Учил тем общим духовным законам, которые действуют в любой точке нашей планеты, включая Средиземноморье, где были выработаны совершенно иные представления о Боге.
<p>Суждение 1.5</p>1.5. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «Путь (Дао) государства (го) в тысячу (цянь) *боевых колесниц (чэн, т.ж. «*четверка лошадей») [таков]: почитать (цзин, т.ж. «уважать») *жертвоприношения (ши; да ши – «*великое жертвоприношение») и верить в (синь; синь шэнь – «верить в духов») [духов]; быть воздержанным (цзе, т.ж. «обуздывать», «экономно расходовать») в управлении (юн) и (эр) милосердным (ай, т.ж. «любить», «беречь», «щадить», «жалеть») к человеку (жэнь, т.ж. «люди»); использовать (ши, т.ж. «пускать в дело», «отправлять», «заставлять») народ (минь) в соответствии с сезоном (ши, т.ж. «время горда»)».
Это высказывание Конфуция обращено к главе среднего по размерам княжества, но и к тому ученику, который сможет реализовать Дао Учителя и стать духовной опорой такого государя.
Именно эти и подобные им слова Учителя были восприняты последователями как требования Конфуция к «социальной справедливости», рачительному управлению государством и бережному отношению к народу. Бесспорно, что и такое понимание этого суждения тоже верно, но главная ошибка всех комментаторов заключается в том, что они не видят исходной причины такого требования: для чего такая «справедливость» и такой мир вообще нужны в обществе, по мнению самого Конфуция?
В понимании всех комментаторов, включая сегодняшних, это необходимо для того, чтобы всем было «хорошо жить». Но при этом никто из них даже не догадывается, для чего вообще человек живет на земле, хотя всем прекрасно известно, что человек смертен. Фактически, логика всех их такова, что человек живет на земле так же, как и животное: родить потомство и, по-возможности, подольше прожить – вот главная задача каждого из нас.
Логика Конфуция – иная. В справедливом и мирном государстве гораздо больше людей будут иметь время и возможность обратить свои мысли к тому Дао, которое он проповедует. И это действительно так. Во время Конфуция атеистов не было: каждый китаец верил в существование духов. Но только мирное время и определенный достаток в семье позволяют человеку своевременно обратить свой взор к решению задачи правильного отношения к «миру предков».
