Но тут её нервы не выдержали. Слишком беспокойная утесненная жизнь. Перевод из одного детского дома в другой. Ранняя потеря родителей. Выживаемость при её спокойной созерцательной неспешной натуре. Потом, когда она выросла, попытки со стороны посторонних выручать деньги из её внешности. И как ею были недовольны, что она совершенно к этому неспособна. А жить и есть хотелось. Молодая же.
Она разрыдалась прямо перед ним. Буквально за считанные секунды.
Агний, ожидавший любой реакции, но только не такой, отбросил свои очки и шитье.
– Вика, что с тобой? Ты заболела?
Слёзы.
– Ну, хватит. Ты устала да? Потом поговорим.
Конечно, как и любой мужчина, он не мог выносить женских слёз, и терялся, как и все.
Старшая пыталась взять себя в руки, стараясь пальцами остановить водяной поток со своих ставших непослушными синих глаз.
– Ну, не плачь. А то морщины появятся. Хочешь, я, приготовлю тебе кофе. Ты же любишь кофе.
Виктория кое-как унялась и уже просто всхлипывала.
Как я могу сказать ему, о чём думаю. Он подумает, что я дура. Как это вообще кому-то можно сказать. Я ничего не скажу. Просто уеду. Как я могла расплакаться вот так. Слабачка!
Но когда она поправляла назад свои непослушные чудесные локоны, когда он наконец увидел как невольно, как у ребёнка, опустились уголки её губ, похожих на лепестки розовых роз, как она тёрла уголки глаз, оттого что слезы были слишком солёные – Агний наконец обнаружил в ней не эту всегда дипломатичную сдержанную строгую девушку, а маленькую девочку, детство которой он пропустил. И вот она, перед ним. Не может скрыть стыда и позора, но в то же время, разве могла эта гордая скрытная натура так открыться перед чужаком. Неужели она чувствует…
– Ну ладно. Подумай ещё раз. Неделю. Малыши не поймут, если тебя не будет вместе с нами на новый год. И… Поговори с Далилой. Она всё-таки психолог.
– Простите, Александр, это всё нервы. Я исправлюсь.
– Всем иногда надо поплакать. Пойдём на кухню, у меня в кофемашине есть замечательный крепкий чёрный кофе без сахара.
Она поблагодарила его и он проводил её в столовую. Ах, если он мог бы видеть себя и её со стороны! Они были похожи, как брат и сестра.
Глава 54
Хрисанф вернулся в "комнату допроса", решив, что с самого утра растёт и зачинается совершенно странный, особенный день. Виктория чисто выбила его из колеи своей выходкой, но он был твёрдо намерен разобраться с квартирным вопросом горничных далее по порядку: Далила терпит, потерпят и они.
Вот так номер, стежок пропустил. Он завершил снежинку на левом носке и принялся за правый, когда вошла Вероника.
Ну эта. С ней надо построже.
– Вероника, вы когда с Богданом собираетесь пожениться?
Вера только что прибыла (с опозданием, разумеется) в усадьбу, так что не знала о происшествии с Викторией.
– А что, шафером хотите устроиться?
– Особым желанием не горю. Но вполне себе могу, лишь бы поскорей.
– Поскорей невозможно, Сасконай. Это вам не пирожки на скорую руку. Время нада, деньги нада.
– Не надо меня так называть. У тебя очень неважные манеры. Даже Арсен это заметил.
Девушка усмехнулась, обнажив ряд весёлых ровных зубов, а на щеках обозначились приветливые ямочки.
Ну как можно на такую сердиться.
– Этот толстяк?! Фуу! На себя пусть посмотрит.
Наглая и беспардонная, не могу. Ещё и хитрая.
– Но, Сурук, сами смотрите, мы же – студенты.
– Я тебе ещё раз повторяю. Мы знакомы без году неделя. Я тебе не Сасконай, не Саска, не Сурук и не КирСаш. Хватит уже это терпеть.
– Ой, простите-с (это она курсы этикета у Калиты проходила, да, видимо, чтоб комиков играть).
– И перестань лыбиться. Девушка должна быть загадочной и неприступной, а ты вся как на ладони.
– Но, господин! Богдан в колледже академ взял.
– Ой, только этого мне ещё не хватало.
– Ничего, не боись! Охранником устроился два на два. А у меня индивидуальный график на моём поварском.
– Что-то ты темнишь. Никогда не слышал об индивидуальном графике на поварском.
Вероника заливается ну очень заразительным колокольчатым смехом.
– А вот и есть! Я могу! Ради вас, между прочим. Чтоб тут у вас помогать.
Ай, лиса. Помогает она ага. Далилин суп на горячесть пальчиком в рот. Далилин! Мою тарелку хоть в унитазе мой, неважно. Всё время бегает к своему парню в общагу, здесь вообще половину отрабатывает нет.
– Ну, хорошо. А что, если я помогу со свадьбой? Свалишь отсюда?
Тут только прямым текстом пройдёт.
– Как можно, Александр!
– Не копируй Викторию, тебе не идёт.
– Но я не могу такое-с с вас-с просить.
– Ты уже натурально издеваешься да.
Знает, что у неё любой номер пройдёт.
– У меня встречное предложение.
– Это какое же, балаболка.
– Вот вы нам нормально труд оплачиваете, так.
– Так.
– А вот у Бонданчика не так. Когда нормуль, когда кукиш. Если вещь там пропадёт, вообще штраф.
– Я бы за такую халяву выгнал его куда подальше. И тебя хочу выкинуть, дай только повод!
– Александр (елейно), в чём же я провинилась? Правильно, ни в чём. Мы с девочками – настоящая честная бригада. И мой жених такой же. В общем, предлагаю его устроить тут садовником, а то у вас сад, знаете ли приличный, но запустился.
– Сейчас зима.
