– Я все видел. – Фред постучал себя по носу и кивнул: – Случайность.
Не совсем понимаю, почему он так выделил слово «случайность», когда и в самом деле это вышло не специально, но я был благодарен за поддержку. Никогда в жизни я еще не сталкивался с подобными конфликтами. Ну, во всяком случае с тех пор, как умер отец. Хотя я бы вряд ли назвал ежедневную порку конфликтом.
К шестнадцати годам, когда я начал работать, отец оставил меня в покое. Тогда я уже задумывался о том, как защитить себя, а отец слабел. Потом, когда мне исполнилось двадцать, отец совсем сдал – он не мог даже выйти из дома. Возможно, вас это удивит, но я ухаживал за ним. Приносил еду и разворачивал кресло, чтобы он посмотрел телевизор. Иногда нужно просто делать то, что должен. Мастерскую по ремонту кузовов я продал, а на вырученные деньги покупал еду, оплачивал счета и так далее. Несмотря на то что отец был полной сволочью, дело свое он знал, и после его смерти денег нам хватило надолго.
Тук-тук-тук!
Но нельзя просто зажмуриться и считать до трех снова и снова, ожидая, пока разрешится ситуация в «Кавенгрине». Как сказала Фиона, нужно быть сильным.
Мы пробыли в «Хьюго» шесть часов. Мистер Поттс сидел на полу за барной стойкой и тайком отхлебывал виски всякий раз, когда Фред притворялся, что не смотрит. Я уже начал думать, что у мистера Поттса алкогольная зависимость, но это не мое дело и я не хочу распускать слухи, которые могут навредить его репутации. Немало людей употребляют алкоголь, чтобы пережить трудные времена.
Фиона сновала взад-вперед и заставляла меня снова и снова повторять рассказ о том, что произошло, пока не убедилась, что у полиции не получится меня расколоть. Время от времени Фреда на посту сменяли другие полицейские, но уже через полчаса он возвращался и сообщал то немногое, что удавалось выяснить. Мы узнали, что детектив Радж опрашивал постояльцев и тщательно обыскивал номер за номером. Однако пока ничего примечательного обнаружено не было. Фред упомянул, что следующими на очереди будут близняшки.
Как раз вспомнил: надо рассказать вам о том, что произошло с интервью близняшек. Паула Макдэвидсон продолжает донимать меня, чтобы я представил свою версию случившегося. Иду в супермаркет – она там. Выхожу купить молока – она тут как тут. Собрался снять деньги в банкомате – и опять она. Уже надоело. Заявила, что интервью близняшек произвело не такое сильное впечатление, как она надеялась, и, по мнению начальства, требуется выяснить мой взгляд на события. Неоднократно говорил ей, что она ничего не понимает. Но все происходящее, мягко говоря, весьма меня расстраивает. Заметил, что люди в поселке бросают на меня косые взгляды. Пары толкают друг друга в бок, когда я прохожу мимо, а люди, с которыми я не разговаривал со школьной скамьи, интересуются, как у меня дела, а затем донимают расспросами о «Кавенгрине». Какая наглость! Но я держу рот на замке. И никому ни слова не сказал о книге. Хелен велела не делать этого, пока все не подпишем и не узнаем дату публикации. Честно говоря, я думал, что надо просто написать пару слов – и дело в шляпе, но, по-видимому, впереди еще целый процесс, потребуется отредактировать текст и оформить обложку. Но я выяснил кое-что полезное от Паулы Макдэвидсон. Она сказала, что американец Дэйв купил билеты на самолет и прибудет через десять дней. С крайне довольным видом Паула сообщила, что он попросил ее сняться в документальном фильме. Она, наверное, вообразила, будто станет большой звездой в Америке. Старая ведьма просто бредит!
Вернемся к близняшкам. По рации Фреду приказали сопроводить их в кабинет мистера Поттса для допроса. Полицейский по имени Тайрон занял его место в «Хьюго». Тайрон держался особенно недружелюбно; вид имел хмурый, точно цепной пес той породы, что запрещены в Великобритании. Бритоголовый, он выглядел как настоящий бандит; мельком я заметил татуировку, выглядывающую из-под воротника рубашки. Я никогда не понимал, зачем кому-то охота наносить на кожу несмываемые рисунки. Конечно, я никого не осуждаю. Говорю: делайте со своим телом что хотите. Просто подобное не для меня. Тайрон сидел за огороженным столиком и, свирепо глядя на нас, грыз ногти и сплевывал их на землю. От этого зрелища меня затошнило. Разъяренная Фиона все время повторяла: «Если он сделает это еще раз, я просто взорвусь». Но она не взорвалась. Думаю, ей становилось легче, когда она произносила это вслух.
Фред вернулся через час. Тайрон отказался с ним меняться: ему нравилось издеваться над нами, пожирая домашние пирожки с мясом, которые он щедро поливал кетчупом. Фиона с явным отвращением наблюдала, как он ест, – как жует с открытым ртом, как облизывает пальцы, затем подбирает со стола крошки и снова облизывает пальцы. Одного воспоминания о том, с каким звуком он перемалывал мясо, достаточно, чтобы больше никогда не захотелось есть пирожки. И это даже обидно, потому что в пекарне «Мод» их готовят с начинкой из смеси свиного и бараньего фарша.
