Но вернемся к Алеку. Мы отлично поболтали. Поговорили о Шотландии, о местах, что ему нравятся, и о тех, где я всегда хотел побывать. Он сказал, что после того, как все это закончится, он пригласит меня посмотреть на лох-несское чудовище. Оказалось, Алек имел в виду хозяина местного паба, которого так прозвали, а не мифическое подводное существо. Мы от души посмеялись. Кто знает, правда ли он хотел меня видеть, но, сложись все по-другому, я бы обязательно приехал. Что ж, съезжу один как-нибудь.
Вдруг в окно постучал мистер Поттс, жестами приглашая нас с Фионой на улицу. Я едва не вздрогнул от неожиданности. Мистер Поттс совершенно утратил присутствие духа и явно забыл, что он управляет отелем. Обычно прямая спина сгорбилась, а спокойное выражение лица сменилось исступленной гримасой. Но сейчас было не время напоминать ему о том, как следует себя вести. Сам-то я тоже сидел в толстовке и спортивных штанах.
Мистер Поттс поспешил сообщить, что, по словам его супруги, журналисты пронюхали о происходящем в «Кавенгрине». Поговорить им удалось всего минуту, а потом телефонный сигнал окончательно пропал, но этого времени ей хватило, чтобы рассказать, как в вечерних новостях объявили, что «Кавенгрин» оцепили и полиция проводит расследование в отношении персонала и гостей. Больше они ничего не знали. Никто не упомянул об убийстве и о том, что сумасшедший детектив удерживает всех против воли. Вскоре лицо Бруно появилось на страницах газет и замелькало по телевизору, но это произошло только после того, как все разошлись по домам. Ну, большинство.
Фиона выхватила из кармана мобильный телефон. Она заявила, что сыта по горло и хочет выложить репортерам, что именно творится в «Кавенгрине». Я помню, как она спросила номер телестудии, как будто мне это было известно. Мне и в голову не приходило, что можно просто позвонить в отдел новостей и рассказать о случившемся. Идея показалась не особенно удачной. Если детектив Радж пронюхает, что сотрудники ведут кампанию против него, то сложно даже представить, какое жуткое наказание нас ожидает. Ходили слухи, что он был на грани нервного срыва и заставлял полицейских работать по восемнадцать часов в смену, пока они не раскроют дело. Но Фиона вознамерилась сказать свое слово.
Ее длинные розовые ногти постукивали по экрану телефона, и она нетерпеливо цокала языком. Не сумев связаться с «телевизионщиками», как она их называла, она развернулась и направилась в отель, чтобы спросить кого-нибудь из молодежи, работают ли у них сотовые. Но тут она остановилась. Она осторожно шагнула вперед и постучала по стеклу. Затем постучала снова. Я обернулся, но не сразу разглядел, на что она смотрела. Если бы понял, то действовал бы быстрее.
Фиона постучала еще раз, а потом вбежала внутрь.
Как только она отошла в сторону, я увидел, что именно так встревожило ее. Алек прислонился к окну, его лицо медленно сползало по стеклу, оставляя на нем пятно. Одной рукой он держался за грудь.
В «Лавандовых тарелках» зашептались, что мужчина отравился. Патрик, жених, стащил Алека со стула и положил на пол. Он оказывал первую помощь, делая непрямой массаж сердца; Патрик изо всех сил давил Алеку на грудь, что меня удивило, но мне сказали, что так надо. Детектив Радж в сопровождении нескольких полицейских протиснулся сквозь толпу. Он оттолкнул Патрика в сторону и сам занялся реанимацией, в отчаянии воскликнув, что не позволит еще одному человеку умереть в его смену.
Через пару минут смотреть на это стало невыносимо. Сотрудники разошлись, некоторые плакали в дальнем конце ресторана. Патрик опустился на колени рядом с Алеком и пощупал запястье, проверяя пульс. Затем проверил еще раз. Он сказал детективу Раджу, что можно уже не делать искусственное дыхание и массаж сердца, но следователь только сильнее надавил на грудную клетку Алека, наверняка сломав тому пару ребер. Полицейские переглянулись, словно раздумывая, стоит ли вмешиваться. Патрику пришлось схватить детектива Раджа и оттащить его.
– Он умер! – объявил Патрик и посмотрел на часы, вероятно, чтобы определить точное время.
Я сразу же подумал о жене и детях Алека. Что он так и не смог попрощаться с ними. А дети, возможно, всю жизнь будут сожалеть о том, что не наладили отношения с отцом. Даже если попросишь прощения у мертвеца, он тебя не услышит.
Я не из тех, кто причитает по каждому поводу, но смерть Алека серьезно потрясла меня. Вскрытие, в конечном счете, показало, что у него случился сердечный приступ, скорее всего вызванный стрессом. Ему многое пришлось пережить.
