Он бросился обратно к кровати, заглянул под неё, но там было пусто. Евгения обдало жаром, в голове зашумело, а сердце заходилось в бешеном ритме. Он вскочил на ноги и закружился на месте.
– Аня, солнышко, пожалуйста, ответь мне, где ты? Умоляю, не молчи!
У Евгения спёрло дыхание, он начал задыхаться и схватился за сердце. Почувствовал, как из глаз брызнули слёзы, а ноги подкосились. Что-то внутри толкнуло его вперёд, и он выбежал из комнаты, с грохотом отворяя дверь.
– Анна, милая! – кричал он во всё горло, заглядывая во все комнаты и ванную. – Ответь, прошу!
Но вокруг была тишина: вечная, безмолвная, первозданная, предвестник полного забвения. Евгений побежал по лестнице на первый этаж, не оставляя последней надежды, но в глубине души он уже всё понимал, в том числе то, что приходит за тишиной.
– Нет, только не ты, только не ты! Боже, прошу, – причитал Евгений, спускаясь с лестницы, и от внутреннего бессилия постоянно путался в своих ногах.
Он остановился посреди комнаты на первом этаже в полной темноте и отчаянии, затем упал на колени и заплакал так, как никогда в жизни. Где-то внутри него оборвалась последняя ниточка и реальность разбилась об острые рифы, так и не найдя спасительного света от драгоценного маяка. Вслед за отчаянием пришла неудержимая злость: на себя, свою судьбу, на весь мир вокруг. Евгений крепко сжал кулаки, вытер рукавом слёзы, вскочил на ноги и буквально вышиб входную дверь, затем выбежал на улицу в одних носках и домашней одежде. Но всё, что он успел увидеть, – это как на горизонте, где обычно освещали небо огни ночного города, вспыхнула тьма. Огромный шар всепоглощающей темноты за долю секунды раздулся до неимоверных размеров, устремляясь в небо, а потом взорвался, забирая с собой всё вокруг: город, лес, сияющее небо над головой и весь мир. Будто и не было ничего, что стоило любить или ненавидеть. Будто и не было тех благостных минут, наполненных теплом и нежностью, ради которых стоило жить.
В городе уже целую неделю не прекращались дожди, изредка давая краткосрочную передышку, а на деле проливные ливни с редкими грозами лишь сменялись мелкой изморосью, что так неприятно обжигала лицо. На дорогах повсеместно цвели огромные лужи, с которыми плохо справлялись службы водоотведения, а люди с большой неохотой выползали на улицы из своих домов, открывали зонты и угрюмо куда-то брели со слабой надеждой, что эта сырость когда-нибудь закончится. Весна в этом году больше напоминала осень, чем многим портила настроение, включая Евгения. Хотя он и не мог вспомнить, почему в этом мире или жизни его альтер эго было так расстроено или почему со звенящей пустотой в душе он мчался по пустому загородному шоссе на своём большом внедорожнике.
По обычаю Евгений пришёл в себя от ослепительно яркой вспышки, но в этот раз она была не предвестником рождения мира, а нечто более жутким, угрожающим прервать краткий миг его новой жизни. Вместе с обжигающим свечением до него донёсся очень громкий и протяжный звук. Кто-то истерично давил на гудок автомобиля, пытаясь предупредить сумасшедшего лихача. Всё случилось довольно быстро, но в последний момент Евгений успел осознать, что его слепило фарами от огромного грузовика, что нёсся ему навстречу. Новиков вывернул руль, возвращаясь со встречной полосы на свою дорогу, и проводил взглядом гудящий грузовой автомобиль, который хоть и пытался уйти от столкновения, съехав одним колесом на обочину, но даже не подумал сбавить скорость.
В голове Евгения разразилась настоящая буря, ожесточённая борьба между старыми и новыми воспоминаниями. То, что раньше было далёким отзвуком, неясным шумом на периферии сознания, иногда прорывающимся наружу, теперь не желало уходить, цеплялось за новую реальность и громко заявляло о своих правах. Евгений не понимал, как он оказался в машине и почему нёсся на огромной скорости по встречной полосе. Возможно, всему виной алкоголь, что отчётливо отзывался тяжестью в голове и помутившимся сознанием, а может, всему виной огромная зияющая рана на сердце, которую он ещё не успел осознать. Последнее, что он помнил, – это как читал книжку своей дочке, потом взрыв, огромная тёмная масса, поглотившая мир… Анна. Это имя прожгло его мысли насквозь, заставляя скривиться от боли. Евгений вдавил педаль тормоза и съехал на обочину, чтобы немного отдышаться и прийти в себя.
– Анна… – прошептал он и обернулся на заднее сидение, будто был уверен, что она там.
