Бездомный продолжал упрямо и неподвижно сверлить глазами стену напротив. Несмотря на жаркий день, на нём была старая и просаленная куртка, брюки, насквозь пропитавшиеся пылью грязных улиц, а на ногах рваные кеды. Всё это смердело так, что Евгений с трудом сдерживал приступы тошноты. Когда он подошёл достаточно близко, перебарывая в себе омерзение, и присел рядом, то уже смог различить прерывистое дыхание, вырывающееся из груди с жутким хрипом и не сулящее ничего хорошего.
– Это может прозвучать странно, но вы меня помните? – спросил Евгений, а потом боязливо ткнул мужчину в плечо. – Мы встречались несколько раз, вы ещё накричали на меня… вроде.
Евгений вдруг усомнился в своей памяти, и на минуту ему даже показалось, что он бредит. Сомнения до того поглотили его разум, что ему захотелось стыдливо скрыться и убежать подальше от этого места. Но мужчина отказывался отвечать, чтобы укрепить быстропадающее доверие Новикова к себе. Тогда Евгений недовольно насупился и помахал рукой перед глазами бездомного:
– Э-эй, вы меня слышите? Только не говорите, что когда вы стали нужны и заставили меня поверить в…
Бездомный неожиданно вырвался из плена собственного разума, повернулся к Евгению, и уголки его губ изобразили на обессилевшем лице что-то, похожее на улыбку.
– Ты… – прохрипел он. – Ты всё-таки пришёл.
Он хотел поднять руку, чтобы дотронуться до Евгения, понять, что это реально, а не игра его измученного разума, но сил оказалось недостаточно, и рука упала обратно на землю. Новиков сочувственно покачал головой.
– Что с вами случилось? Мне кажется, в прошлый раз вы выглядели несколько живее?
– То же, что и с тобой, – фыркнул мужчина. – Скоро тебя ждёт то же самое.
– Нас всех ждёт нечто похуже, если вы не поможете, не расскажете, что случилось с этим грёбаным миром. Скажите, вы тоже это чувствуете? Тоже видите, как всё вокруг меняется? Свет пропадает, люди исчезают, а потом чёрная вспышка. Бум! Затем яркий свет – и я теперь не я, а потом… потом… – тараторил Евгений, стараясь передать всё и сразу, но умудряясь не сказать ничего. – Чёрт, я ведь, наверное, звучу как сумасшедший. Просто скажите, что я не сошёл с ума и с миром творится что-то неладное! – Он заглянул в пустые глаза бездомного и поник. – Проклятье, с кем я говорю, как до этого вообще дошло?
Евгений вскочил на ноги и нервно заходил из стороны в сторону, совершая пассы руками и пытаясь описать то, что сам не до конца понимал.
– Теперь ты видишь, этот город – лабиринт, – ответил мужчина, потом довольно и через силу ухмыльнулся. – Теперь ты видишь.
– Да-да, лабиринт, двигается, это я помню. Удивительно, но помню. Хотя мне трудно сказать, когда я это слышал, точнее от кого… впрочем, неважно. Проблема не в этом. С нашим миром что-то не так, с каждым днём ситуация становится всё хуже и хуже. Сначала я не хотел замечать, мне было откровенно плевать, но теперь… теперь есть люди, которых я не могу потерять. К сожалению, они не могут найти выход из этого, как вы выразились, лабиринта, они застряли в петле всё новых и новых воспоминаний, и никто им не поможет. Кроме меня. А вы должны помочь мне. Понимаете? Расскажите, что знаете, о происходящем, кто это делает и зачем? А главное, как мне это остановить? Прошу.
Неопрятный мужчина попытался рассмеяться от нескончаемого потока слов, но выдавил из себя лишь несколько крякающих звуков и зашёлся в страшном кашле, а потом запрокинул голову на стену, но не обронил больше ни слова.
– Ч-что смешного я сказал? – возмущённо спросил Новиков. – Вам кажется это смешным?
Евгений посмотрел по сторонам и обнаружил рядом с тротуаром какое-то объявление, напечатанное на бумаге и небрежно приклеенное к стене. Оно извещало:
«
Новиков резко сорвал объявление, а потом вернулся к бездомному и потряс бумажкой перед его глазами:
– Очнись, война на пороге, да что там, она уже идёт. Скоро настанет ядерный апокалипсис, если мы его не остановим, если не поймём, что происходит. Это вообще не смешно. Бомбы могут посыпаться нам на головы в любой момент. Чёрт возьми, это уже случилось!
Мужчина дышал очень часто. Он немного прикрыл глаза, словно избегая напоминаний, а потом вновь закашлялся.
– Да, я знаю, – сказал он сквозь кашель. – Я видел. Я был здесь, как и ты. Это агония, наш мир умирает, но мне уже всё равно.
– Но мы умрём вместе с ним! – возмутился Евгений.
Бездомный вновь усмехнулся.
– Я умирал уже столько раз. Думаешь, мне есть дело до какого-то мира? Только не говори, что не испытывал тех же чувств. Я не поверю.
